Глава 10
Тим и я вышли из кухни и направились к двору. Ночь раскинулась над нами во всей своей завораживающей красоте, наполняя воздух прохладной свежестью и лёгким ароматом цветов, что росли в саду. Тьма окутывала мягким покрывалом, но звёзды рассыпались по небосводу, сверкая яркими искрами, а луна, словно серебряный страж, заливала мир вокруг таинственным светом.
Казалось, эта ночь была подарком, дарованным свыше, особым мигом, в котором растворилось всё – и тревоги, и ожидания, и неуверенность будущего.
– Ни одна звезда не сияет ярче твоей улыбки, – прозвучал тихий, но уверенный голос Тима, и я, погружённая в свои мысли, едва уловила смысл его слов. Мгновение мне потребовалось, чтобы осознать услышанное, и, переведя взгляд с небесного полотна на него, я увидела, как он смотрит на меня с каким-то благоговением, от чего внутри у меня всё сжалось.
– Что ты сказал? – переспросила я, чувствуя, как по телу пробежала тёплая волна смущения.
Тим улыбнулся, но в его глазах светилась не просто симпатия – там жило нечто большее, что заставило меня насторожиться.
– Ни одна звезда, луна или солнце не сияет ярче твоей улыбки, – повторил он, приближаясь ко мне, а я ощутила, как сердце невольно ускорило свой ритм. Однако это было не радостное волнение, а тревога. Внутри всё словно кричало, предупреждая, что сейчас произойдёт нечто важное, что мне придётся сказать слова, которые разобьют ему сердце.
– Тим, ты ведь знаешь, что я не… – начала я, но он прервал меня, не дав закончить.
– Пожалуйста, Маш, – голос его дрогнул, но в нём звучала твёрдость. – Позволь мне сказать всё, что я хочу, прежде чем ты бросишь меня.
Эти слова ранили меня сильнее, чем я могла ожидать. Я знала, что разобью его чувства, но и позволить ему надеяться было бы ещё большим предательством.
– Хорошо, Тим, – выдохнула я, встречаясь с его взглядом. – Говори.
Он на мгновение замер, словно собираясь с мыслями, а затем сжал мои пальцы в своих тёплых ладонях.
– Я люблю тебя, Мария. Люблю так сильно, что готов идти на край света, лишь бы быть с тобой. Я знаю, я никогда не давал тебе повода подозревать это. Я боялся. Боялся, что, если позволю себе надеяться, то потеряю тебя. Ты всегда была особенной – доброй, искренней, чистой душой, и я не мог позволить себе разрушить это. Но теперь, зная, что ты уезжаешь, я не могу молчать. Я должен сказать тебе. Должен дать тебе знать, что готов любить тебя, заботиться о тебе, делать тебя счастливой. Позволь мне этот шанс, Маша, прошу… – его голос едва слышно сорвался, когда он осторожно поднёс мою руку к губам и нежно поцеловал её.
Я застыла. Всё внутри меня сжалось, словно цепи опутали душу, сковав движение.
Я хотела, чтобы он был честен со мной, но я не думала, что его признание окажет на меня такое воздействие. Я не осознавала, насколько сильны его чувства, насколько они глубоки. Мне было больно от того, что я не могу ответить взаимностью. Я испытывала к нему огромную нежность, искреннюю привязанность, но не то чувство, ради которого сердце замирает в груди. Оно уже принадлежало другому, даже если этот другой никогда не испытывал ко мне ничего подобного.
Я знала, какую боль испытает Тим, потому что сама чувствовала её всякий раз, когда Вадим смотрел на меня безразлично. Я не желала этой боли никому. Но я не могла лгать. Я не могла дать Тимуру надежду, которой не существовало.
– По твоему молчанию я понял, что это «нет», – его голос звучал приглушённо, и, глядя на него, я увидела, как боль отразилась на его лице.
– Прости, Тимур, – сказала я с неподдельной горечью. – Мне жаль. Я никогда не хотела причинить тебе боль, но и не могу врать. Ты заслуживаешь кого-то, кто сможет полюбить тебя так же, как ты любишь меня.
– Ты и есть та самая, Маш, – он провёл ладонью по моей щеке, и я почувствовала, как дрогнули его пальцы. – Но ты влюблена в кого-то другого…
Его слова заставили меня вздрогнуть. Я в испуге посмотрела на него, сердце забилось быстрее.
– Что ты имеешь в виду? – выдохнула я, чувствуя, как страх сковал меня.
Неужели всё настолько очевидно? Я так старалась скрывать свои чувства к Вадиму. Я не смотрела в его сторону во время ужина, не произносила его имени, не выказывала ни единого признака привязанности… Или мне только так казалось?
Тим усмехнулся, но в этой усмешке было столько грусти, что мне захотелось заплакать.
– Не обращай внимания, – тихо сказал он, отводя взгляд. – Я просто сказал это не подумав.
Тишина, которая повисла между нами, была тягучей и невыносимой. Мне хотелось сказать что-то, чтобы облегчить его боль, но я не находила слов. Единственное, что я могла сделать, – это крепко его обнять, прижимая к себе, пытаясь передать ему всю свою нежность, всю свою благодарность за его искренность… и всю свою печаль от того, что не могу ответить ему тем же.
– Можно я попрошу тебя об одном?
– Конечно! – ответила я, отстраняясь от него, ощущая легкое беспокойство в груди. – Если это в моих силах.
Он улыбнулся, услышав мой ответ, но в его взгляде было что-то необычное, что-то напряженное, словно внутри него разгоралась некая нерешительность, которая наконец-то достигла своего апогея.
– Я хочу поцелуй.
Я почувствовала, как мой пульс на мгновение замер, а затем сорвался в безумный бег. Глаза мои расширились от неожиданности. Я не могла поверить, что он попросит что-то настолько... личное, настолько интимное, особенно сейчас, когда я уже мысленно прощалась с этим местом.
– Пожалуйста, Мария, позволь мне хотя бы раз прикоснуться к твоим губам. – Его голос дрожал, словно он отчаянно пытался ухватиться за что-то ускользающее, за последнее мгновение, которое уже не принадлежало ему. – Я знаю, что ты уедешь, знаю, что когда-нибудь полюбишь другого, но, прежде чем это случится, позволь мне этот единственный поцелуй... – прошептал он, опуская руку мне на затылок и мягко притягивая мое лицо ближе к своему.
Всё во мне напряглось, словно внутри меня сжалась пружина.
– Нет, Тим, мы не можем... Прости. – Я попыталась отстраниться, но его пальцы лишь крепче сжали мои плечи.
– Это всего лишь поцелуй, Мария! – настаивал он, его голос стал настойчивее, но в нем слышалась и мольба. – Люди делают это постоянно, это ничего не значит... Тебе не нужно говорить, что ты любишь меня... Просто позволь мне это воспоминание, этот миг!
Его руки обвили мою талию, притягивая меня ближе, слишком близко. Это уже не было похоже на робкую просьбу, это стало требованием.
– Тим, пожалуйста... Ты меня смущаешь, это неправильно... – Я отстранялась, но он не отпускал. В его глазах появилось нечто новое – странная, тревожная решимость.
– Поцелуй меня, Мария! – потребовал он, и его голос стал холодным, грубым.
Я вздрогнула. Это был не тот Тимур, которого я знала. Где был тот добрый, заботливый парень, с которым я проводила столько теплых вечеров? Куда делся его мягкий голос и понимающий взгляд?
– Прекрати, пожалуйста! – Голос мой задрожал, и в глазах защипало. – Ты меня пугаешь, Тимур... Отпусти!
Где-то внутри себя я всё ещё надеялась, что он опомнится, что поймёт, насколько далеко зашел, но он лишь смотрел на меня, сжав челюсти, словно внутри него шла борьба.
Вдруг меня резко одернули назад, и Тиму пришлось отпустить меня. Передо мной возник Вадим, его грудь тяжело вздымалась от ярости. Глаза его пылали гневом, но при этом я ощутила не страх, а облегчение. Его присутствие было, как внезапный свежий ветер в удушающем зное.
Я бросилась к нему, уткнулась лицом в его грудь и заплакала. Он обнял меня, крепко, но бережно, как будто защищая от всего мира.
– Маша, пожалуйста, скажи, что ты в порядке! – его голос был полон беспокойства и нежности.
Я медленно подняла голову, взглянула в его глаза. В этот момент я не чувствовала ни стыда, ни смущения, только спокойствие и уверенность, что рядом со мной человек, который никогда не позволит мне испытать страх.
– Он тронул тебя? Причинил тебе боль? – Вадим аккуратно коснулся моего лица, словно проверяя, всё ли со мной в порядке.
– Нет... Нет, всё хорошо, правда... – Я боялась, что он бросится на Тимура, что гнев, сверкавший в его глазах, обернётся кулаками.
Он кивнул, и я вздрогнула, когда его губы мягко коснулись моего лба. От этого простого жеста у меня закружилась голова, а сердце пропустило удар. Он слегка отстранился, но не убрал рук с моей талии.
Вадим повернулся к Тиму, его взгляд стал ледяным.
– Тебя никогда не учили уважать женщину? – Голос его был тихим, но в нём слышалась угроза. – Когда женщина говорит "нет", это значит "нет".
Тим мрачно усмехнулся, пытаясь сохранить остатки своего достоинства.
– Я уже понял, старик.
Это было ошибкой.
Вадим молниеносно шагнул вперёд, схватил его за ворот рубашки и притянул ближе, заставив его взглянуть в глаза.
– Может, я и старый, но у меня больше чести и воспитания, чем у тебя. Я никогда не заставлял никого, не унижал, не пытался выпросить того, что мне не принадлежит. А ты... – Он сжал пальцы, и ткань рубашки натянулась. – Ты просто избалованный мальчишка, который не умеет принимать отказы.
Я почувствовала, как моё сердце бешено стучит в груди. Ещё секунда – и между ними вспыхнет драка.
– А теперь убирайся отсюда, пока я не расквасил тебе лицо. – Голос Вадим был спокойным, но в нём звучала угроза.
Вадим разжал пальцы, и Тим, на мгновение замешкавшись, отступил назад. В его глазах больше не было ни наглости, ни прежнего вызова – лишь нечто похожее на осознание.
Он бросил на меня взгляд, полный грусти и сожаления.
– Прости меня, Маша... Я не хотел причинить тебе боль. Я не хотел, чтобы всё так закончилось...
Я хотела ответить, но он уже развернулся и, не оглядываясь, покинул дом.
Я вдруг почувствовала, как по щекам снова потекли слёзы. Несмотря на всё, что произошло, мне было жаль его. Ведь я действительно ценила нашу дружбу.
А теперь её больше не было.
– Не плачь, Маша, прошу тебя – голос Вадима был мягким, но в нем звучала горечь. Я улыбнулась сквозь слезы и торопливо вытерла их ладонью.
– Этот вечер был таким чудесным, что трудно поверить, будто он прощальный, – прошептала я, стараясь сохранить контроль над дрожащим голосом.
– Ты права. Только сейчас я осознал, что этот момент реален, – вздохнул Вадим, и его печальный взгляд пригвоздил меня к месту. "Реален" – это слово эхом отозвалось у меня в голове. Боль утраты, страх разлуки и сладкое томление, охватившее меня сегодня, заставили сделать то, на что раньше я бы не решилась.
– Можно... Можно я обниму тебя еще раз? – Голос сорвался, но я смело посмотрела Вадиму в глаза. Мне показалось, что в них мелькнуло что-то нежное, почти трепетное. Он не ответил, но шагнул ко мне и крепко прижал к себе. Я закрыла глаза, ощущая его тепло, и вдохнула его запах – легкий, еле уловимый, но теперь навсегда связанный с этим мгновением. В его объятиях я чувствовала себя защищенной, словно мир вокруг растворился. Казалось, что он на миг коснулся губами моей макушки, вдохнул запах моих волос. Или это мне просто показалось?
Но все оборвалось, когда он медленно отстранился, словно силой заставляя себя разорвать этот хрупкий, но драгоценный контакт. Меня захлестнула горечь утраты.
– Прощай, Мария, – его голос звучал тихо, но в нем была такая безнадежность, что сердце сжалось от боли. Эта прощальная нота разрывала меня изнутри, потому что, даже понимая, что мои чувства останутся безответными, я не хотела окончательно расставаться с ним.
– Нет, это не прощание, а лишь "до новых встреч", – я постаралась улыбнуться, скрывая дрожь в голосе, но он увидел, как сильно я волнуюсь.
– Ты права, Мария, – тепло улыбнулся Вадим. – Независимо от расстояния, ты всегда останешься частью нашей семьи.
Его слова согрели меня, несмотря на боль в душе.
– И вы тоже! – выпалила я, но он тут же нахмурился.
– Не называй меня "вы", я не такой уж и старый, – усмехнулся он.
Я рассмеялась сквозь слезы, радуясь, что он хоть ненадолго сменил грустный тон.
– Это правда, – призналась я с улыбкой, и он ответил мне такой же улыбкой, наполненной чем-то светлым и теплым.
– Пока, Мария, – вновь произнес он, но теперь мягче, теплее.
– Пока, Вадим, – тихо ответила я, чувствуя каждую букву его имени на губах. Я видела, что ему приятно слышать это от меня.
Он кивнул и, развернувшись, направился в дом, вероятно, чтобы попрощаться с моей мамой и бабушкой. Я же осталась стоять под звездным небом, не в силах сдвинуться с места. Как бы мне хотелось, чтобы этот вечер длился дольше, чтобы я могла провести еще немного времени с ними – с семьей, с Ириной, с ним...
Но реальность беспощадна. Завтра я уеду, и мне придется научиться жить без их присутствия. Я знала, что время затянет раны, но одно мне было ясно: я не смогу так просто стереть из сердца то, что чувствую к Вадиму. Я не могу позволить себе поддаться этой любви. Ирина стала для меня сестрой, а разрушить нашу дружбу из-за этой страсти – значит потерять слишком многое. Я надеялась, что расстояние поможет мне забыть. Надеялась... но верила ли я в это?