Далеко-далеко на севере, где нога человека если и ступала, то очень осторожно и не везде, живёт мудрый шаман, возраста которого никто не знает, а мудрости его познать никто не может. Шаман живёт в гармонии с природой, беседует с духами и вообще являет собой нечто непостижимое, вневременное и межпространственнное. И вот пришёл к нему человек учёный и попытался постичь. И раскрыл шаман рот свой, и сказал ему... А? А? Чувствуете, как кастанединкой пахнуло? Мескалинчиком с морошковым ароматом, пейотом на сосновых шишках? И буквой Х в имени шамана несёт, хоть нос зажимай? Ни разу. На протяжении всей книги автор старательно отмазывается от сравнения с Кастанедой, приводит разные доводы и отличия кактуса от северного оленя, но... неубедительно. Донельзя опопсевший "магический реализм" начинает вызывать рвотные рефлексы, чем гуще он замешан, тем скорее. И "Хохот шамана" добился парадоксального эффекта: всё в книге, что не относится к магическому, гораздо интереснее остального. Как работают и