В авангарде передовой Европы
… И вот теперь Долгорукие (Василий Лукич и Сергей Григорьевич – известные дипломаты) и Дмитрий Михайлович Голицын задумали сделать то же, что сделали их соседи и враги – шведы. Россия должна была стать сестрицей Англии и Швеции. Шведские вельможи, натерпевшиеся от бесконечных войн Карла Двенадцатого, не хотели, чтобы на троне появился новый великий полководец, заставляющий страну работать на военную славу. После гибели Карла они пригласили на престол его сестру. Дали ей корону и почет, а она за это отдала власть Высшему Совету – Риксдагу, куда входили представители знатнейших фамилий. И сейчас в России должно было произойти то же! Прокричав хором: «Виват!» – члены Совета позвали секретаря. И, как покажет впоследствии в Тайной канцелярии секретарь Совета, стали, тесня друг друга, диктовать ему Кондиции (условия). Диктовали мечту русского боярства. Согласно Кондициям, будущая Императрица обязывалась печься о распространении и охране православия (чтоб исключить влияние лютеранской религии курляндцев). Она не имела права вводить налоги, назначать высших офицеров и министров, командовать гвардией, заключать мир и объявлять войну. Не могла выходить замуж и рожать. Должна была оберегать и содержать Верховный Тайный Совет, которому передавалась вся полнота власти
Анне Иоанновне оставляли право заседать в Верховном Совете, повелевать собственной охраной и тратить личные деньги, назначенные Советом, – полмиллиона рублей вместо 60 тысяч, которые она получала прежде.
Анна должна была подписать Кондиции, запомнив хорошенько слова, которыми они заканчивались: «А если нарушу Кондиции, то лишена пусть буду короны российской». Но это – впереди. Пока членам Совета нужно было самим подписать Кондиции. Все торопливо подписали, кроме… конечно же, Остермана. Он тотчас вспомнил, что, как иностранец, не смеет вмешиваться в такое сугубо отечественное дело – избрание на царство русского Царя»… Долгожданная воля, которой столетия ждали боярство и дворянская верхушка, становилась явью – они переставали быть рабами Самодержцев.
Но Кондиции были только началом. Дмитрий Михайлович Голицын уже продумал новую Конституцию Империи и вскоре собирался представить ее Верховному Тайному Совету. По этой Конституции правил Правительственный Совет. Императрица должна быть членом Совета и иметь в нем три голоса. При Совете – Сенат, судебная власть, и две низшие палаты – Шляхетская (дворянская) в двести человек и Палата городских представителей… Русь становилась конституционной монархией и вслед за Англией и Швецией выходила в авангард Европы. На следующий день Верховники пригласили в Кремль знать и высшее служилое дворянство. Вся верхушка Империи – сенаторы, церковные иерархи, руководство Коллегий, генералитет (фельдмаршалы, адмиралы генералы и обер-офицеры) – собралась во дворце. Собрать их было легко: все они приехали в Москву на бракосочетание Императора, а оказались на его похоронах… И все они единодушно забыли о завещании Екатерины Первой, по которому в случае смерти бездетного Петра Второго корона Империи передавалась дочерям Великого Петра или его малолетнему внуку. Все они с радостью передали трон «природной Царице» Анне Иоанновне.
Императрица Анна Иоанновна. Ложь ради свободы
Но Верховники не поставили высокое собрание в известность о Кондициях. Ни Сенат, ни Синод, ни гвардия ничего не знали об условиях, которые члены Совета решили направить Анне. Впоследствии писалось, что это было сделано Верховным Советом из вельможной гордости, презрения к худородным, из глупой самонадеянности. На самом деле все было иначе. Князь Дмитрий Михайлович Голицын не верил в свободолюбие большинства в Сенате и Синоде… Столетия татарского ига и беспощадного Самодержавия московских Царей и великого Петра сделали самодержавную власть сущностью российской жизни. И князь знал: дворянской массе легче представить страну без народа, чем без самодержавного Царя. Кстати, то же писал о русском дворянстве один из активных врагов Кондиций, астраханский губернатор Артемий Волынский: «Мы не доросли до свободы, поэтому никаких кондиций нам не нужно, а нужен самодержец-царь. Если же дать волю народу, то нечестолюбивый, нетрудолюбивый наш народ станет попросту спать в своем доме. И весь воинский порядок мы, конечно, потеряем». Так что отец Кондиций Голицын и враг Кондиций Волынский думали о дворянстве одинаково. И Голицын придумал: в Митаве они заявят, что Кондиции – результат всеобщего решения, а в Москве преподнесут их как решение самой Анны. Для этого достаточно будет получить на них ее подпись. И потом поставить Сенат и Синод перед свершившимся фактом. Народу сообщили о его народном желании За подписью Анны в столицу Курляндии Митаву (нынче Елгаву) отправились Василий Лукич Долгорукий, знавший Анну с давних времен, Михаил Голицын, двоюродный брат фельдмаршала, и безликий генерал Леонтьев, представитель генералитета. Они должны были передать Кондиции от имени… всего общества! На улицах Москвы читали манифест: «…Общим желанием и согласием всего Российского народа на Российский Императорский Престол избрана по крови Царского колена Тетка Его Императорского Величества, Государыня Царевна Анна Иоанновна, Дщерь Великаго Государя Царя Иоанна Алексеевича…» Так народу сообщили о его «общем желании и согласии».
Из книги «Бабье царство. Русский парадокс»
Подписывайтесь на канал. https://zen.yandex.ru/radzinsky
Продолжение следует...
#эдвардрадзинский #история #романовы