Утром кошка Чернуха сидела на строгом, казённом табурете словно на посту и как Шива улыбалась сдержанной, внутренней улыбкой одновременно себе и всему миру. Вошедшего на кухню меня, она поприветствовала кивком в сторону забытой вечером на столе початой банки с сардинами: - Гражданин хозяин, храните уже свои шпроты в холодильнике во избежание разного нехорошего! - Чего ты такая суровая сегодня? - стал я расспрашивать кошку, принимаясь за завтрак котам и подмешивая в её паштет положенные лекарства. - Потому, что дураки видят беду только тогда, как она для них внезапно случается, - ответила Чернуха, но сказала это явно не для меня, а куда-то в сторону коридора. С этого направления не преминул появиться кот Беляшик. Он вошёл на кухню, хмуро поздоровался со мной и, даже не взглянув на Чернуху, улёгся у мисок в ожидании завтрака. - Та-а-ак... - строго посмотрел я на котов, - дело, наверное, в этой банке сардин в масле? Белка фыркнул, а Чернуха рассказала мне как мужественно не давала коту