История Отечественной войны 1812 уже изрядно изучена, и для большинства читателей исторический ход ее довольно-таки прост, понятен и линеен. Ведь чего проще: Наполеон Бонапарт неожиданно, аки снег в мае, вторгся в наши пределы полумилионной армией двунадесяти языков, погнал русскую армию Барклая-де-Толли практически до самой Москвы, где оного заменили на Кутузова, который и дал самое известное и легендарное сражение всей кампании – после чего все равно отступил, оставив Москву на съедение Корсиканцу, ловко обернулся Тарутинским маневром, не дав французам зайти дальше, и впредь уже сам гнал их далеко-далеко на запад, где война и закончилась.
И да, основные боевые действия действительно велись именно на условной прямой между границами РИ и Москвой, однако с самого начала войны огромная опасность нависла над северными территориями и Санкт-Петербургом в частности, захват которых был для Наполеона целью номер 2 после захвата Москвы. Отсутствие четкого понимания откуда ударит противник вынудило русский генералитет держать войска 1-ой и 2-ой армий распыленными буквально везде, и именно поэтому после начала войны Барклаю и Багратиону пришлось судорожно пытаться объединиться и попутно отбиваться арьергардными боями от наседающих со всех сторон французов – а тем временем Наполеон отрядил корпуса Макдональда и Удино численностью ~40 тысяч человек для вторжения на север Российской Империи...
…И для противодействия им Барклай-де-Толли выделил двадцатитрехтысячный корпус во главе с Витгенштейном – тому необходимо было удерживать обширные территории от Рижского залива и Балтийского моря до Западной Двины, не допуская французов к Санкт-Петербургу. Противник численно превосходил русских, вдобавок ситуацию изрядно осложняло то, что значительную поддержку неприятелю оказывало местное население, видевшее в войсках Наполеона освободителей.
Витгенштейн принял рискованное, но верное решение – решительно атаковал противника, благо по донесениям разведки корпус Макдональда был растянут на марше между Ригой и Даугавпилсом, а Удино находился на значительном удалении аж у Дисны. В генеральном сражении шансов у русской армии было сравнительно мало, а вот попытаться разгромить по одиночке отряды противника выглядело вполне себе достойной идеей.
Первое сражение разгорелось при Клястицах, где в трехдневном бою (с 30 по 1 августа) Витгенштейн и небезызвестный Кульнев наголову разгромили превосходящие силы Удино и отбросили того в сторону Полоцка. Это было одно из первых серьезных поражений французской армии, которая одними только пленными потеряла минимум 2 тысячи человек. К сожалению, не обошлось без ложки дегтя – чрезмерно увлекшись, авангард под предводительством Кульнева слишком вклинился в территорию под контролем врага и попал в засаду превосходящих сил противника. Увы, печальный итог не заставил себя ждать, авангарду пришлось резко переквалифицироваться в арьергард и стремительно отходить, причем при ретираде ядром был смертельно ранен Яков Петрович Кульнев.
Несмотря на значительный урон, причиненный корпусу Удино, тот все еще имел возможность сражаться и создавать значительные неприятности русским войскам – а ведь где-то неподалеку маячил Макдональд и посланный на помощь Удино корпус Сен-Сира, так что в 6 верстах от Клястиц Витгенштейн СНОВА навалился на побитого, но все же более многочисленного неприятеля в бою у Головщиц, где отомстил за смерть Кульнева и отбросил французский корпус – сам Витгенштейн в этом сражении лично повел войска в атаку и был легко ранен в голову. Итогом трехдневной кампании было то, что Макдональд отказался от штурма Риги и поспешил на помощь Удино. Более того, Наполеону пришлось ослаблять свои основные силы и посылать помощь свои потрепанным войскам на северном направлении, что весьма и весьма радовало Барклая.
Несмотря на два довольно кровопролитных сражения, противник все еще численно превосходил русские войска. Французы СНОВА двинулись на Петербург, ну а Витгенштейн, разумеется, выдвинулся наперерез, и напал на ближайший корпус французских войск, коим оказался отряд многострадального Удино. В битве на реке Свольна русские пресекли попытку второго прорыва на Санкт-Петербург и заставили французов отступать аж до Полоцка, где их и осадили. И вот тут-то и самое интересное, при тотальном отступлении русской армии от Наполеона, Витгенштейн сам загнал противника в угол и заставил ОБОРОНЯТЬСЯ в начале войны.
Впрочем, битва имела неопределенный исход – русские войска были изрядно измотаны, Удино же вел себя довольно-таки нерешительно ввиду печального опыта (sic!) сражений с Витгенштейном, так что после двухдневного сражения корпус последнего организованно отошел от Полоцка для пополнения материальных ресурсов и строительства укрепленного лагеря.
Гораздо больший эффект действия корпуса Витгенштейна имели в психологическом и стратегическом плане: под впечатлением от активности русских на севере Наполеон приказал Сен-Сиру, принявшему командование французскими войсками, воздержаться от наступательных операций на правом берегу Двины – проще говоря, отменил все наступательные планы, связанные со столицей Российской Империи. Русские войска одним своим присутствием сковывали все еще численно превосходившего их противника с августа вплоть до середины октября 1812 года, когда Наполеон уже отступал из Москвы. В Российской Империи достижения русских войск на севере были встречены праздничными молебнами и пушечными залпами, Витгенштейн был провозглашен «Спасителем Петербурга и Пскова».
Такие, в общем, героические северные истории.
Автор - Валентин Веселов, #Веселовкат