Я как-то делал подборку портретов представителей командного состава русского земского ополчения 1812-14 гг. И вот теперь на сайте одного из аукционных домов мне попалась пара рисунков соответствующего периода (то есть периода существования этих формирований), также изображающих ополченцев. Не знаю, возможно, специалистам эти рисунки давно прекрасно известны, но я, как кажется, вижу их впервые. Между тем эти рисунки представляют значительный интерес, как потому, что сделаны явно с натуры, так и из-за того, что «синхронные» изображения чинов ополчения вообще достаточно редки.
Авторство первого из этих рисунков эксперты аукционного дома приписывают «неизвестному немецкому (?) художнику». На мой взгляд (хотя я уже много раз подчеркивал, что я не искусствовед), художественная манера похожа на стиль Иоганна Адама Клейна (Кляйна), оставившего много сделанных с натуры в 1813-15 гг. рисунков и гравюр с изображениями русских и других союзных войск.
Аукционные эксперты совершенно верно атрибутировали эту работу как изображение русских ополченцев периода заграничных походов русской армии 1813-14 гг.
В марте 1813 г. Смоленское и Московское ополчения как первые вступившие в строй в 1812 г., были официально распущены. Ополчения остальных губерний приняли участие в походе в Европу, правда, использовались в основном на второстепенных направлениях, прежде всего при блокаде крепостей. Определить, ополченцы какой губернии изображены на рисунке, к сожалению, не представляется возможным. Хотя небольшая зацепка есть. У двоих ратников видны шапки с четырехугольным верхом (типа уланских шапок). Считается, что подобные шапки использовались прежде всего в Нижегородском ополчении.
Что еще мы видим на рисунке? Мы видим двух офицеров. В ополчения на командные должности активно вступали (и с удовольствием принимались) отставные офицеры. При этом им разрешалось носить мундиры тех частей и служб, из которых они ранее вышли в отставку. В другом случае они могли пошить себе униформу, в целом соответствующую облачению рядовых ратников либо также серого цвета, как у последних, либо темно-зеленого, как у армейских пехотных офицеров. Правый из представленных на рисунке офицеров как раз облачен в сюртук серого цвета. А вот остальные элементы его униформы вызывают некоторое недоумение. На плечах у него красные обер-офицерские эполеты с цифрой «6» - первого полка первой бригады 6-ой пехотной дивизии, то есть Азовского пехотного. А вот на голове у него кирасирская (!) фуражка с белой тульей. Его коллега носит мундир, вроде бы, егерского полка – обшлага и обкладка фалд зеленые с красной выпушкой, а не красные, как в тяжелой пехоте. Но при этом эполеты у него (с зеленым полем, должна быть видна также красная выпушка, но ее не видно) полка именно тяжелой пехоты – второго полка второй бригады 17-ой пехотной дивизии, то есть Вильманстрандского пехотного. Позднее один из егерских полков, а именно 30-й егерский, получил зеленые с красной выпушкой эполеты, как у нашего офицера. Но случилось это в 1816 г., когда заграничный поход был давно позади. Кроме того, на обшлагах офицера по непонятной причине отсутствуют клапаны. А головной убор у него вовсе какой-то цивильный – меховая тулья и матерчатый колпак.
Вторая картинка принадлежит авторству Карла Ивановича Кольмана – немецкого художника, долго работавшего в России. Наши аукционные эксперты идентифицировали изображенных на ней всадников как «казачьих офицеров верхом». Также в аннотации немного неуверенно указано: «вполне вероятно, что на рисунке изображены обер-офицеры 1-го Казачьего полка».
Мы можем подтвердить и немного уточнить атрибуцию экспертов. Действительно – это же офицеры 1-го конного (также иногда называвшегося казачьим) полка Санкт-Петербургского ополчения.
На Дзене достаточно популярен сюжет о знаменитом Александрийском гусарском полку, традиционно носившем черную униформу и знак на головной уборе в виде символа бессмертия – «мертвую голову» (череп) с костями. Считается, что этот символ появился – неофициально - у александрийцев после того, как в ходе заграничных походов 1813-14 гг. они сражались вместе с прусскими лейб-гусарами, носившими такие знаки. 1-ый конный полк Санкт-Петербургского ополчения стал носить «мертвую голову» в русской армии первым – еще в 1812 г. Его хорошо видно (хотя и нечетко прорисованным) на головном уборе левого всадника.
Несмотря на то, что полк числился в Санкт-Петербургском ополчении, в него набирались волонтеры (добровольцы) и из ряда других губерний. С инициативой о формировании полка выступил некий отставной поручик граф д’Оливейра («гишпанец»), когда-то, в 1806 г., находясь на русской службе, воевавший против французов вместе со знаменитым прусским майором фон Шилем. Он же (д’Оливейра) финансировал формирование на свои средства. Но к моменту окончания формирования в августе 1812 г. граф д’Оливейра бесследно исчез. Командование полком принял полковник Яхонтов. Под его руководством полк участвовал в осаде Данцига в январе 1813-14 гг.
И рисунок из «Исторического описания одежды и вооружения Российских войск, составленного по Высочайшему повелению», изображающий обер-офицера 2-го и рядового 1-го конных полков Санкт-Петербургского ополчения», 1812-14».
Все использованные в материале изображения взяты из открытых источников и по первому требованию правообладателей могут быть удалены.