Он родился в Архангельске, в семье потомственного морехода, и всю жизнь писал о Поморье - легенды, сказки, былины. Многие считали его лишь фольклористом, детским писателем, собирателем фантастических историй и редких словечек. Мало кто знал о его вере, о его дневниках, которым он доверял свою боль, заветные мысли и восхищение Божьим миром.
Кому война, кому...
1945 г. Говорят, война кончилась... Нет, война нескончаема. О мире сем древле сказано: «Человек человеку волк». Воюют люди друг на друга люто и неустанно. Схватились в своей «борьбе за жизнь», и разве мёртвые отвалятся один от другого. Каждому надо урвать своё.
Одни бьются, чтоб ухватить корку хлеба для ребёнка, воюют, плача и проклиная, чтоб ухватить ломоть да снести его в тюрьму, в больницу сыну, мужу, отцу... А эти вот сражаются остервенело, чтоб удесятерить запасы вин, хрусталя, пополнить коллекции всяких редкостей и драгоценностей...
Родной девятнадцатый
Говорят: «Доброе старое время». Но и в «доброе старое время» во всех ли людях светился свет?
Обращая мысленный взор в прошлое, я люблю глядеть в девятнадцатый век, ибо там все мои корни и всё заветное мое, я люблю соглядать там «жизнь живую», то, что не умрёт, люблю знакомиться, и знать, и жить с людьми, кои были современниками дедов моих...
К такому «прошлому», вечно живому, я люблю приникать, думая о своей Родине.
Пламенный Аввакум
Люблю писания протопопа Аввакума — удивительное, яркое проявление русского духа. И какая-то нерусская сила характера. Расколоучитель...
Мне кажется, в каких-то судьбах Своих, в каких-то планах справедливости, Вечный нелицеприятный Судия призрит пламенеющее любовью ко Христу сердце Аввакума.
И не пошлёт страдальца за старую веру в ад.
О едином христианстве
Мне кажется, что все веры, признающие древлецерковные догматы, предания и уставы: Восточная Православная Церковь, армянская, абиссинская (а в недрах русской церкви — староверие), затем церковь римско-католическая,— пусть эти церкви пока не общаются, разъединены на земле, но Небесная Правда, Вечный Судия зрит и видит сердца праведников и той, и другой, и третьей церкви.
Трещины, разъединяющие православие и староверие, православие и католичество, не идут насквозь до преисподних земли, но где-то, и не так уж глубоко, исчезают.
Где-то, и не так уж глубоко, христианство едино.
Но я родился в Православной Церкви, и любо мне в ней пребывать.
Суета сует
Всё страшнее становится жизнь рода человеческого. Уже не знают, что добро и что зло, что смрад и что благоухание, что свет и что тьма. Счёта нет негодяям. Но несть числа и «ни добрым, ни злым», - тем, кто зла не делают, но и добра от них никому нет.
Человек века сего гоняется за личными страстями, увлекается науками-искусствами. Все ловят жалкие, мишурные блестки, «мышиное золото». Иной «деятель» празднуют юбилей за юбилеем: 50 лет деятельности, 80 лет со дня рождения... Шумиха, суетня человеческая, а вопросы «правды вечной», смысла, добра и красоты, завет «взыщите Бога», - где всё это?
Каждый унесёт с собой на тот свет только духовную свою сущность, только моральную свою цену, только нравственную свою стоимость.
Мудрость жизни
1945 г. Один добрый человек, учёный, образцовый семьянин, два сына у него было — мне говорил: «Монашеское умиление и просветлённость... хм... какой в этом смысл? Смысл жизни - в детях. У меня растут сыновья, вот моё умиленье и просветлённость, моя радость! Семья, дети - вот стержень и мудрость жизни. Я гляжу на моих сыновей, и я - царь! Я Бог! В детях моих основа моего жизненного тонуса, моего творчества...»
Это было пять лет назад. Оба его сына убиты на войне. Недавно я встретил этого учёного. Его и жену. Она в свои 50 лет кажется 90-летней старухой. Он прям, продолжает говорить о науке, но временами забывается, молчит, уставясь в одну точку.
Идёт по улице — лицо каменное. Инженеры-сослуживцы с уважением говорят: «Какой стоицизм, но какая пустота в глазах. Он как мёртвый...»
Восхождение к вершине
Молодость всё топит в вожделении. Она уверена, что любовь-страсть – главное в жизни.
В годы расцвета красоты тела человеку надобно, чтобы им любовались, он желает и сам любоваться, любить и быть любимым. И это добро, и надобно, и повелено. Как яблоня цветёт и приносит яблоки, так должна покрасоваться молодость. Немногие призваны к девству. Это не для всех.
А пройдёт этот хмель, протрезвится разум, - тогда должно человеку стать целым, взойти на высшую степень жизни и поведения.
Пусть юность, как пчела, копошится в медвяных чашечках цветов любви. Но потом следует отрясти с вежд липкий медвяный сон, и осмотреться. В долине твоей уже вечер. Посмотри, как сияют горние вершины. Восходи к ним: увидишь, какие дали будут тебе открываться. Доспей себя в «мужа совершенна».
То, что свойственно молодости, что любо и мило у юности, то бесчестье и зазор для старика.
