Крымское солнце ворвалось в купе. Дмитрий Рымарев прильнул к окну и с какой-то неестественной жадностью стал ловить каждый уголок убегающего пейзажа.
— Смотри, смотри! — обратился он ко мне взволнованно.
— Это Инкерманские высоты, а долина с виноградниками — наша Бельбекская...
За поворотом выросли Мекензиевы горы, колеса простучали по Камышловскому мосту.
— Вот здесь громил фашистов легендарный бронепоезд «Железняков», и тогда впервые увидел моего мичмана, — трогательно проговорил Рымарев.
«Моего мичмана», — повторил я мысленно и подумал, что так отзываются обычно о близком человеке.
...В майский день 1942 года оператор Дмитрий Рымарев прибыл на бронепоезд «Железняков». В говор пушек и автоматов вливалось жужжание его кинокамеры. Едва успевая менять кассеты, он снимал героев-железняковцев в минуты самые горячие боя. Кинокамера оператора много раз выхватывала из матросской массы высокого крепыша с пшеничной прядью волос и голубыми глазами. Это был командир пулеметчиков Николай Иванович Александров.
Крепость на колесах, или, как называли ее немцы, «Зеленый призрак», днем ночью выходила из тоннелей и своим огнем поддерживала воинов Чапаевской дивизии и бригады морской пехоты. Бронепоезд «Железняков» все дни легендарной обороны Севастополя находился на самых ответственных участках. Когда город был превращен в рунны и кончились боеприпасы и продовольствие, пришел приказ: «Железнякову» покинуть Севастополь» Но, к сожалению, было поздно. Вражеские самолеты обрушили фугасы на Троицкий тоннель. Гора рухнула и завалила выходы из подземелья. Бронепоезд оказался в каменном мешке. Николай Александров с горсткой моряков, оставшихся в живых, разобрал камни и вышел через щель. Фашисты встретили смельчаков сильным огнем...
Поезд нырнул темень. Мой собеседник умолк. Наверное, он молчанием отдавал дань тем, кто сложил здесь голову. Вскоре солнце вновь озарило округу, играя в морской глади Севастопольской бухты. В море уходили корабли, кругом белели паруса яхт.
На перроне вокзала я увидел три огромных тополя — безмолвных свидетелей героической эпопеи Севастополя. Среди них стоял мичман. Вся грудь его была в орденах и медалях. Почему-то у меня не было никаких сомнений, что это Николай Александров. Так оно и оказалось. Спустя четверть века вновь встретились оператор Дмитрий Рымарев и Николай Александров. Друзья долго не могли разомкнуть объятий, целуясь по-братски.
Мы отправились на Мекензиевы горы, туда, где когда-то среди огня и смерти маневрировал «Железняков» Среди цветущих яблонь стоит обелиск. Здесь похоронены защитники города Севастополя — «железняковцы» лейтенант Зорин, мичман Зариницкий, старшина Беримцов...
Ежедневно сюда приходят люди, чтобы почтить память тех, кто отдал свою жизнь во имя счастья на земле.
А. ЕЛАНЧУК (1968)
☆ ☆ ☆