Один из лейтмотивов "Слова о полку Игореве" - это утрата связи между князем и Русской землёй, которая приводит к трагическим последствиям как для правителя, так и для всей страны. Представления о такой сакральной взаимосвязи уходят корнями ещё в славянское язычество.
В этом очерке мы предлагаем погрузиться в этот древний миф и заодно познакомиться с исторической географией Русской земли IX-XIII веков.
"Земля наша велика и обильна". Гарды
По мнению летописца Ярослава Мудрого, Русская земля "началась" около 860 года, когда русы совершили набег на Константинополь, описанный в византийских хрониках. К этому же времени автор относит и основание династии Рюриковичей, получившей власть в результате призвания варягов.
Призванию предшествовала усобица между городами - "и бысть межи ими рать велика и усобица, и въсташа град на град". Этот пассаж, непонятный последующим киевским летописцам, заменившим города на "роды", видимо, отражает скандинавское название Руси - Гарды (Garðar), то есть "города".
Приглашавшие к себе князей словене и другие племена заявляют в легенде о своей великой и обильной стране:
"Земля наша велика и обилна, а наряда въ ней нѣтъ. Да поидете княжить и володѣть нами".
Эта фраза весьма поэтична и имеет литературный характер. Она постулирует неразделимость Русской земли и её князей как основы русского государственного порядка и основополагающего мифа.
Норманисты уверены, что образцом для создания легенды о призвании варягов была аналогичная легендарная история о приглашении в Британию англо-саксов, которую в X веке рассказывает немец Видукинд Корвейский. Этого нельзя исключать в связи с тем, что русская легенда появилась на франко-датской почве. В словах, обращённых к саксонским правителям, также звучит тезис об обширной земле:
“Обширную, бескрайнюю свою страну, изобилующую разными благами [бритты] готовы вручить вашей власти".
Однако, мы уже отмечали, что информацию об обильности страны русов передают помимо датчан XI века ещё и арабские авторы X века, говоря о реалиях IX столетия. Мы связали это со скандинавским представлением о Северной Руси как об обильном "восточном саде/городе" (Острогард - "austr í Garða").
И в одном из таких описаний "славянских" государств мы узнаём как раз Северную Русь. Арабский автор Масуди в середине X века пишет:
"Царь Аванджа, имеющий города и обширные области, много войска и военных припасов"
Как видим, задолго до Видукинда Корвейского о русской земле ("городах"= Гарды) говорят как о "великой" ("обширные области") и "обильной" ("военные припасы"). Это описание, которому мы посвятим отдельный очерк, можно датировать 860-896 годами.
Удивительно, но нам удалось найти отголосок этого описания в синхронном источнике IX века, который хорошо известен как "Географ Баварский". В списке славянских народов между бужанами и северянами помещаются загадочные ситтичи и стадичи с огромным городским ресурсом:
"Sittici – область, изобилующая народами и весьма укрепленными городами. Stadici, в которых 516 городов и бесчисленный народ".
Выскажем догадку, что названия ситтичей и стадичей связаны с франкским (site) и германским (stadt) словами, обозначающими "город", что опять-таки может указывать на славянское население Северной Руси, имевшей скандинавское название Гарды ("города").
Смешение греческих (эптарадичи) и немецких (форсдерен люди) слов со славянскими в названиях племён у "Географа Баварского" ранее уже отмечалось исследователями.
На самом же деле, такие характеристики "обширности", судя по "Географу Баварскому", являются весьма стереотипными для описания земель славян в IX веке. Так "обширными" областями, согласно этому источнику, владеют, например, болгары.
Из этого же немецкого текста выясняется, что наш государственный миф о Русской земле основан не только на варяжской легенде об обильности "восточного города-сада", но и на славянском представлении о великой земле.
Славянская земля на Дунае
Великой землёй славяне называли свою прародину
Впервые легенду о прародине славян передаёт византийский автор середины VI века Прокопий Кесарийский. С лёгкой руки переводчиков в его тексте эта земля получила название "страны Спораден" (буквально - "страны рассеяно"), которую многие "альтернативщики" записывают в изначальную Россию ("Рассею"). Находилась эта земля по берегам Дуная, где во времена историка "рассеялись" славянские "споры" ("семена"). От этого народа - "спор" - и произошли все славяне.
Севернее Дуная помещается и "королевство" мифических зарян (или гипотетических червян на западе Руси), откуда вышли все славянские племена, упомянутые в "Географе Баварском" второй половины IX века.
"Zeriuani, у которых одних есть королевство и от которых все племена славян, как они утверждают, происходят и ведут свой род."
Имя зарян некоторым исследователям говорит о солнечном мифе происхождения славянских князей и славянского народа в целом. Вероятным кандидатом на роль солнечного предка славян является упомянутый в таком качестве в "Слове о полку Игореве" Дажьбог, названный в болгарской и русской летописях ещё и "Солнце-царём".
Легенда о Славянской земле на Дунае (но без языческого наполнения) фигурирует и в "Повести временных лет", куда она попала, как полагают, из какого-то раннехристианского моравского произведения. В этой легенде мотив единства происхождения племён дополнен мотивом пленения Славянской земли сначала волохами, а затем венграми и болгарами. То есть существовала эта земля до появления в VII-IX веках на Дунае болгар и венгров.
Как раз в этот период мотив о великой земле стал воспроизводиться в легендах отдельных племён.
Великая Хорватия и "держава волынян" - исконные славянские земли
С течением времени и развитием "вождества" некоторые племена стали считать себя родоначальниками всех славян и называть великой свою собственную землю. И не только моравы.
Арабский автор Масуди в X веке говорит в этом плане о волынянах и их царе Маджаке, за которым, скорее всего, скрывается славянский "рекс" Мусокий конца VI века. Наш летописец связывает волынян с "сущими славянами" дулебами, существовавшими, по его сведениями, уже в VII веке.
Современник Масуди византийский император Константин Багрянородный пишет в аналогичном ключе о хорватах, чьё имя он ошибочно трактует как "обладатели большой страны". Он рассказывает о языческой Великой Хорватии, которую он также называет Белой, относя существование белых хорват ещё к VII веку. Белых хорват на западе Руси знает и наш летописец.
Синхронность ранней истории Руси и государства со столицей в городе Хорват фиксируют арабские авторы IX - начала X века. А в скандинавской саге о Хейдреке есть даже стихи, в которых упомянуты "горы хорват", что также говорит о контактах этого народа с ранней варяжской Русью.
Толкователи данного отрывка говорят, что горы Харвади - это Карпаты. И именно с ними русские былины, по мнению Василия Ключевского, связывали происхождение славян и русских. Южные Крапаты называются в былинах Святыми горами, там действует и хтонический богатырь Святогор. Именно от Святогора получает свою сверхъестественную силу Илья Муромец, олицетворявший русский народ.
Так что, волыняне (и дулебы) и хорваты, ставшие частью Руси в конце X века, гордо считали себя истинными славянами и носителями древнеславянского величия, поддерживая в период XII-XIII веков концепцию сакральности Русской земли.
Но Русь началась не с этих исконных славянских земель.
Как славяне заселяли будущую Русь
Большая часть восточных славян не считала себя коренными жителями - среди них были распространены разнообразные переселенческие легенды.
Так, ильменские словене, по летописи, переселились в незапамятные времена в район озера Ильмень, где был основан Новгород. По легенде, записанной ещё в XII веке, этому предшествовало их долгое путешествие по землям других народов во главе с князем Словеном. По позднему "Сказанию о Словене и Русе", место для поселения словенам открыло волхование - магический ритуал, который, видимо, предвещал будущее обретённой земли.
Вероятно, предки словен вышли через Прибалтику к Ильменю и Ладоге уже к концу VI века, так как в рассказе славянских гусляров 591 года византийскому императору Маврикию их родиной называются земли на оконечности океана, где люди не знают железного оружия, поэтому склонны к музыке. Символично, что схожую легенду об оружии в начале XII века автор "Повести временных лет" записал в Ладоге.
Словене носили родовое имя славян, считали себя потомками дунайских переселенцев, но именно вновь обретённая земля словен в летописной легенде называется "великой и обильной". В синхронных арабских источниках IX-X веков эта территория Руси называется по имени её обитателей - Славией.
Слова летописи о великой земле приписываются её автором не только словенам, но и кривичам. Под их именем объединялось несколько племенных групп и археологических культур, а появление связывается с ещё одним сакральным движением на восток.
Существует литовская легенда о Великой Криви, основанной прибалтийским языческим жрецом Криве-Кривейтесом, которая, видимо, также указывает на западное происхождение кривичей. Русские до сих пор называются в Литве krievs, а Россия - Krievija. И она изначально, как следует из легенды, была Великой.
Ещё летопись передаёт легенду о переселении "из ляхов" (с территории Польши) двух братьев - Радима и Вятко - родоначальников племён радимичей и вятичей. Вероятно, имена патриархов вымышлены и являются эпонимами и аллитерационными поэтическим парами к названиям племён.
Но сама легенда, видимо, существовала ещё в середине VI века, когда готский историк Иордан рассказывал о происхождении всех славян, включая восточных, от венедов, живших на берегах Вислы.
Имя вятичей произносилось с носовой гласной как вентичи, оно как раз и восходит к древнейшему названию славян венетов/венедов. В летописи для событий IX века упоминаются только вятичи, но не радимичи, так как, вероятно, вятичи было родовым именем для обоих племён.
Впервые земля вятичей упоминается в VII веке в "Истории лангобардов" Павла Диакона как Бантаиб ("провинция Бант/Вант"), а в IX-X веках - как город Вантит и народ Вннтит. Остатки этой страны можно и сейчас наблюдать в виде курганов вятичей XIII века, разбросанных в подмосковных лесах. Вятичи позже всех из восточных славян покорились Руси, сохраняя собственных князей ещё при Мономахе. Но именно их потомки назовут себя позже великороссами.
Вместе с Бантаибом в тексте Павла Диакона упоминается ещё и Антаиб, то есть "провинция антов", восточнославянского союза племён, чья история очень часто преподносится как "приквел" к истории Руси.
Анты. Предыстория Руси
Анты упоминаются в источниках VI-VII веков, но, вероятно, появились ещё в III-IV веках на готско-аланском пограничье.
В период расцвета территория антов включала земли от Дуная и Карпат до Десны и Северского Донца. Византийский историк Прокопий Кесарийский в середине VI века отмечает, что анты чётко разграничивали свою землю от земли склавинов (славян) и имели понимание "своей земли". Юридически этот термин был впервые закреплён в договоре между Византией и антами в 545 году.
Готский историк Иордан говорит, что анты - это название нескольких племён. А русские летописцы, называя союз антов "миром", перечисляют эти племена, среди которых были и киевские поляне. Археологи говорят, что политический союз антов охватывал носителей нескольких археологических культур - пеньковской, колочинской и, отчасти, пражско-корчакской и ипотешти-кындештской
Академик Борис Рыбаков связывал происхождение антов-полян с черняховской археологической культурой III-IV веков, так как помимо дунайского происхождения "Повесть временных лет" вскользь упоминают о происхождении племени полян из степей ("поля").
Отчасти это подтверждается современными исследованиями, но сейчас черняховцев идентифицируют больше как готов, а не как славян. Вместе с тем готы имели политическое и экономическое влияние на соседние славянские племена, представленные киевской археологической культурой. Наследниками этих двух культур и стали анты VI-VII веков (пеньковская культура).
Киевские летописцы связывают историю Руси с "миром" южнорусских племён, среди которых ими выделяются "смышлёные" поляне и их княжеский род Кия, основателя Киева. Языческие мотивы обретения земли, связанные с Кием и полянами, летописцы маскируют легендой об апостоле Андрее, который, якобы, установил крест на месте будущего Киева.
Зато в "Слове о полку Игореве" языческие мотивы, связанные с историей антов и Русской землёй, представлены весьма широко.
"Земля Трояни"
И именно с ранним антским периодом истории, по мнению, Бориса Рыбакова связан образ "земли Трояни" из "Слова о полку Игореве". С землёй Трояна отождествляется Русская земля. А название самой земли связывается автором "Слова" с неким персонажем из репертуара песнотворца Бояна по имени Троян (или Троянь).
Так как Боян рыщет по "тропе Трояна через поля на горы", то нужно полагать, что этот персонаж связан с перемещением, то есть мы имеем дело с ещё одной переселенческой легендой. В ней, вероятно, говорилось об обретении славянами некой земли, возможно, полянской.
В "Слове" есть мотив трагического времени для земли Трояни, которое обозначается метафорой "седьмой век Трояни". Словосочетание "седьмой век" известно в славянской письменности с IX века как метафора "последнего времени, завершения чего-либо". Но историки отмечают, что слово "век" могло означать и поколение потомков Трояна (упоминаются и "века Трояни").
Так как "седьмой век Трояни" приходится в "Слове" на жизнь Всеслава Полоцкого, то последняя догадка получает подкрепление в виде генеалогического древа Рюриковичей. Всеслав - это седьмое колено потомков легендарного основателя Русской земли - князя Рюрика. "Седьмым веком" для Русской земли были усобицы и нашествия кочевников.
Для легендарной земли Трояни, как видно из пассажей "Слова", бедствия "седьмого века" были связаны с готами и гуннами (хинова), то есть существование земли Трояни в мифологическом времени, действительно, относится к IV веку, когда действовал антский князь Бож (Бус), распятый готами. А "века Трояна" - это предшествующие поколения антов, появившихся, как мы уже отметили, уже к III веку.
К этой истории антов III-IV веков и идёт отсылка в "Слове".
Главный герой "Слова" - князь Новгорода-Северского Игорь - даже назван внуком Трояна, так как также отправился в поход на восток. Как и в случае с другими персонажами, которым русские приходятся "внуками", Троян, вероятнее всего, является языческим богом. Об этом есть упоминание в древнерусских текстах против язычников.
Обозначение Русской земли именем Трояна означает, что он был помимо воителя Дажьбога и ночного стража Хорса, ещё одним божественным хранителем данной территории.
Русская земля связывается песнотворцами с антской "землёй Трояни" не случайно. Дело в том, что само понятие Русской земли сформировалось именно на южнорусской основе к середине X века.
Рождение Русской земли
Несмотря на то, что Русь зародилась на севере, понятие Русской земли возникло на юге молодого государства.
В первой половине X века, согласно арабским источникам, русы были разделены на несколько групп, из которых в начале века называются Киев-Куява, загадочная Артания и словенская Славия. Главной "частью" русов во времена Олега была Славия, но между 907 и 922 годами столица объединённого государства была перенесена в Киев.
Это и стало предпосылкой для формирования понятия русской земли. Ещё патриарх Фотий в 860-х годах упоминает о народах, покорённых русами, употребляя термин, близкий летописному слову "окольные", который применяется к соседям полян, то есть к племенам антского "мира". Речь у Фотия идёт, скорее всего, о киевских русах.
В договоре Олега 911 года понятия Русской земли ещё нет: субъектом договора была русь (народ и государство), а русской землёй называется аморфная территория, которую контролировал князь русский и его "подручные". В греческом языке этого времени даже возникло слово-калька с Руси как государства - Росия (ныне - Россия).
Русская земля обозначена в тексте Олега славянским словосочетанием "своя страна". Вероятно, этот термин пришёл в русское право из антского обычного права, описанного ещё в VI веке Прокопием Кесарийским, по которому ант на земле антов не мог быть рабом. Именно в этом контексте упоминается в соглашении Олега и "своя страна".
Понятие Русской земли появилось в правление Игоря Старого. В договоре 944 года упоминаются "люди Русской земли", что эквивалентно понятию "граждан российского государства". Это и есть первое упоминание Русской земли не в географическом , а в политико-правовом значении.
И именно за бывшей антской территорией и закрепилось название Русской земли со столицей в Киеве, где правил Игорь Старый. Константин Багрянородный как раз в это время называет южнорусские земли собственно Росией, а севернорусские земли - Внешней Росией. Позже, когда новгородец ехал в Киев, он мог сказать, что едет "в Русь", несмотря на то, что и Новгород был русской землёй.
В 969 году князь Святослав, желавший перенести столицу из Киева в Переяславец на Дунае, по летописи, якобы, получил оппозицию в лице киевлян, которые упрекали своего правителя за пренебрежение к собственной земле.
"Ты, княже, чюжей земли ищешь и блюдешь, а своея ся лишивъ"
Здесь мы опять сталкиваемся с оппозицией "своя"-"чужая" земля, которая проистекает из антского обычного права, а не из географического понимания русской земли, которое было присуще Олегу и Святославу.
Князю пришлось согласиться с такой позицией. Именно в уста Святослава летописец вкладывает знаменитые патриотические слова о Русской земле:
"Да не посрамим земли Руские, но ляжемы костью ту, и мертьвы бо сорома не имаеть".
В тексте византийского историка Льва Диакона, жившего в X веке, эта речь Святослава передаётся следующим образом:
"Не пристало нам возвращаться на родину, спасаясь бегством; [мы должны] либо победить и остаться в живых, либо умереть со славой, совершив подвиги, [достойные] доблестных мужей!"
Столь точное совпадение источников говорит о том, что понятие священной Русской земли существовало уже при Святославе, и что летописец XI века не сам выдумал слова киевлян о "своей земле".
Поздние летописцы переиначили эти слова, указывая, что они были написаны на чаше, сделанной из черепа Святослава. Разрыв с Русской землёй и стал причиной поражения и гибели Святослава, по мнению потомков.
Русская земля и "земля незнаема"
Описав начало Русской земли, мы должны поговорить и о её конце. Русская земля имела не только географические, но и сакральные пределы.
Для ученика летописца Ярослава Русская земля находилась в центре воображаемого земного круга. Здесь был Оковский лес, из которого брали начало три реки, бегущие в разные части мира: Волга, Десна и Днепр. Эта космографическая картина была также известна около 1041-1043 годов автору саги об Ингваре Путешественнике.
Митрополит Иларион около того же времени пишет о предках Владимира Святого - князьях Святославе и Игоре - располагая Русскую землю почти в тюркском квадратном мире, упоминая четыре конца земли:
"Не въ худѣ бо и невѣдомѣ земли владычьствоваша, нъ въ Руськѣ, яже вѣдома и слышима есть всѣми четырьми конци земли".
Иларион противопоставляет Русскую землю "худым" и "неведомым" землям. Русская земля, благодаря подвигам её князей и стараниям песнотворцев, известна и "слышима" во всех четырёх концах света.
Мы уже связывали эту часть "Слова о законе и благодати" Илариона с творчеством песнотворцев начала XI века, поэтому легко можем связать понятие "неведомой земли" со схожим термином, который употребляет автор "Слова о полку Игореве" в XII веке, описывая начало похода Игоря Новгород-Северского.
"Тогда въступи Игорь князь въ златъ стремень и поеха по чистому полю. Солнце ему тъмою путь заступаше; нощь, стонущи ему грозою, птичь убуди; свистъ зверинъ въста, збися див, кличетъ връху древа, велитъ послушати - земли незнаеме: Волзе, и Поморию, и Посулию, и Сурожу, и Корсуню, и тебе, Тьмутораканьскый блъванъ!"
В этом описании фигурирует "земля незнаема", описываемая в границах степей от Волги до Приазовья, Причерноморья и Крыма. В центре этой земли - Тмутараканский болван, некое языческое изваяние, который должен прислушаться к крику не менее трансцендентного дива, кричащего на вершине мирового древа.
Эту территорию смог пройти в своё время мечем и огнём именно князь Святослав, основатель Тмутараканского княжества. Видимо, ему как и мифическому Трояну уподобляется Игорь Новгород-Северский в своём стремлении "поискать града Тмутараканя". Спустя много веков, именно Святославу автором "Казанского летописца" будет уподоблен Иван Грозный, покоритель Поволжья.
О том, что Святослав имел собственные историко-географические представления, говорят его слова в адрес византийского императора Иоанна Цимисхия. Святослав заявил императору через послов:
"...Пусть (византийцы) тотчас же покинут Европу, на которую они не имеют права, и убираются в Азию".
В этом конкретном пассаже речь, скорее всего, идёт о дунайской прародине славян, которую Святослав решил отвоевать у потомков летописных волохов (римлян-ромеев, византийцев). В данном стремлении он шёл по стопам легендарного князя Кия, желавшего обосноваться на Дунае, и посетившего Царьград.
Кроме того, противопоставление Европы и Азии у Льва Диакона может отражать противопоставление Русской земли и восточной "земли незнаемой" у русских песнотворцев.
Игорь Новгород-Северский, как пишут летописцы, со своим братом решил доказать, что он достоин княжеского титула. Он решил, вероятно, что может повторить путь мифического Трояна и славного Святослава в "землю незнаему".
Но его, как и Святослава, ждало фиаско.
"Тяжко голове без плеч"
При пересечении границ Русской земли, проходящей по Северскому Донцу, войско Игоря накрывается тьмой солнечного затмения. Этот знак расценивается как дурной, но Игорь обращается к воинам с поэтическим воззванием, которое заканчивается следующими словами (в нашей разбивке на ритмические строки XII века):
"Хощу бо, - рече, -
копïе приломити
конець поля Половецкаго,
съ вами, русици, хощу
главу свою приложити,
а любо испити
шеломомь Дону".
В этом образном изображении "похоти" князя испить из Дона есть вполне конкретная отсылка к истории Святослава. Тот обращается к своей дружине в 971 году с цитируемым уже выше воззванием, которое завершается словами:
"Азъ же предъ вами поиду: аще моя глава ляжеть, то промыслите о себѣ". На что его воины ответили: «Идеже глава твоя ляжеть, ту и главы наша сложим».
Аналогичную клятву о "сложении голов" приводит и летописец Ярослава для заговорщиков во главе со Святополком в 1016 году. Мы также уже обращали внимание на схожий мотив в рассказе о скандинавском конунге Хвитсерке, сыне Рагнара Лодброка (IX век), который в плену пожелал сгореть на костре из голов его убитой дружины.
Любопытно, что Хвитсерк воевал ни где-нибудь, а на Руси и конкретно - против правителей Геллеспонта, то есть пытал свою воинскую удачу в крымских владениях Византии, искал тот самый "град Тмутаракань". Саги датируют жизнь Хвитсерка временем ладожского конунга Ингваря, что примерно соответствует началу правления князя Игоря Старого.
Игорь Новгород-Северский повторяет судьбу Хвитсерка - он теряет свою дружину, но сам остаётся в живых, попадая в плен. Это своего рода "перевёртыш" к истории Святослава, который, отпустив войско полем, буквально потерял свою голову на порогах Днепра (об этом отдельный очерк).
Для киевских же летописцев история Святослава была похожа на историю князя Кия, который не смог закрепиться на Дунае в Киевце. Кий, как и Игорь Новгород-Северский, благополучно вернулся в Киев из чужой земли. Оба героя прошли по Боричеву взвозу - древнейшей улице города, связанной с поэтическим творчеством.
Примером чудесного возвращения был и приезд из византийского плена князя Олега Святославича в XI веке. Именно по случаю его пленения Боян и Ходына написали аллегорическую припевку:
"Тяжко ти головы кроме плечю,
зло ти телу кроме головы"
Автор же "Слова о полку Игореве" применил эту припевку и к ситуации с пленением Игоря, говоря, что тяжело и "Руской земли безъ Игоря". Так мотив сложения головы был увязан с потерей связи князя с Русской землёй - телом для головы князя.
"О Русская земля, уже ты за холмом!"
О связи военной удачи князя с Русской землёй говорят уже современники Святослава. В летописи Ярослава князь собирается покинуть дунайские земли Болгарии, где он столкнулся с византийцами, со словами:
"Поиду в Русь и приведу болши дружинѣ"
К этой военно-тактической причине возвращения князя на Русскую землю более поздний летописец, вероятно, Никон при интеграции текста договора 971 года в летописное повествование добавляет развёрнутую информацию о совете князя с дружиной:
И поча думати съ дружиною своею, ркя сице: «Аще не створимъ мира съ цесаремъ, а увѣсть цесарь, яко мало нас есть и, пришедше, оступят ны в городѣ. А Руская земля далече есть, а печенѣзи с нами ратни, а кто ны поможет? Но створим миръ с цесаремъ, се бо ны ся по дань ялъ, и то буди доволно намъ. Аще ли начнет не управляти дани, то изнова изъ Руси, съвокупивше вои множайша, и придемъ къ Цесарюграду».
У Льва Диакона, писавшего за век до Никона, действительно, есть информация о совете ("коменте") Святослава с дружиной, которая очень походит на классический в древнерусской поэзии и литературе совет дружины разных возрастов. Самые мудрые (старшие) обычно давали верный совет. Он, по Льву Диакону, звучал так:
"Другие возражали, утверждая, что нужно помириться с ромеями, взяв с них клятву, и сохранить таким путем оставшееся войско. [Они говорили, что] ведь нелегко будет скрыть бегство, потому что огненосные суда, стерегущие с обеих сторон проходы у берегов Истра, немедленно сожгут все [их корабли], как только они попытаются появиться на реке".
По словам Льва Диакона, именно с этой позицией согласился Святослав после тяжёлого поражения в генеральном сражении.
"Всю ночь провел Сфендослав в гневе и печали, сожалея о гибели своего войска. Но видя, что ничего уже нельзя предпринять против несокрушимого всеоружия [ромеев], он счел долгом разумного полководца не падать духом под тяжестью неблагоприятных обстоятельств и приложить все усилия для спасения своих воинов. Поэтому он отрядил на рассвете послов к императору Иоанну и стал просить мира..."
Одним из условий мира был безопасный проход русского войска из Болгарии на родину по Дунаю. Видимо, слова, которые вкладывает в уста князю Никон - "А Руская земля далече есть" - действительно, приписывались Святославу в весьма поэтическом источнике о совете князя с дружиной, который знал летописец.
На порогах Днепра князь Святослав погибает в схватке с печенегами. Пороги были своего рода сакральной границей Русской земли в русском язычестве: здесь русы приносили жертвы богам пред священным дубом, здесь, вероятно, проходил путь бога Хорса (своего рода горизонтальная ось земного круга).
Мотив отдаления Русской земли и её границы несколько раз воспроизводится рефреном и в "Слове о полку Игореве":
"О Руская землѣ!
Уже за шеломянемъ еси!"
Историки знают, что шеломянем названы не просто холмы, а правый берег Северского Донца - реки, которая была границей между Русской землёй и землёй незнаемой, куда отправился под крик дива князь Игорь.
Как и поездка княгини Ольги "в дерева", поход Игоря носит инфернальный характер: из царства света князь попадает в царство тьмы и ночи, населённое бесовыми детьми. Затмение было знаком гибели дружины князя в этой тьме. А сам он, пленный, оказался лишён магической связи с Русской землёй. Погасло солнце!
И лишь воззвание его жены, Ярославны, к языческим силам природы даёт князю поддержку со стороны Бога и этих самых сил. Бог указывает Игорю путь "на землю Русскую", а помощь ему оказывает в этом пути Донец, пограничная река, с которой Игорь вступает в предфинальной сцене в перепалку, разгадывая в поэтической форме роль Донца в своём спасении.
Донец стал сверхъестественным посланцем Русской земли в этом царстве тьмы, где бессилен был даже див, упавший на землю. В языческой молитве, которая была прототипом плача Ярославны, молящийся обращается именно к земле:
"О земля, о небо, о солнце!".
Возвращение Игоря в Киев описывается как восход солнца над Русской землёй. На Дунае, древней прародине славян и их князей, в честь этого возвращения поют девушки. Вся сакральная космогония оказывается связана единой финальной сценой "Слова".
Ps. "Слово о погибели Русской земли".
К XIII веку относят возникновение ещё одного поэтического текста, который вошёл в нашу историю как "Слово о погибели Русской земли". В нём нет уже аллитерационной поэзии Древней Руси, но традиция очерчивать границы Русской земли, которая начата "Повестью временных лет" и "Словом о полку Игореве", продолжена в этом отрывочном произведении.
Русская земля, с её "бе-щислеными городы великыми", помещается в очень широких границах, охватывающих, в том числе, и Поволжье, "землю незнаемую". Эта же географическая точка зрения на Русскую землю повторяется в "Казанском летописце" XVI века, который описывает присоединение Поволжья Иваном Грозным.
Погибнув в XIII веке, Русская земля возродилась уже в форме Великой России. Это рождение зафиксировал Софоний Рязанец, описавший словами "Слова о полку Игореве" победу Дмитрия Донского. В его тексте "Задонщины" говорится:
"Руская земля, то первое еси как за царем за Соломоном побывала".
Так шеломянь (шеломя) стала Соломоном, князем Дмитрием.
Но это уже совсем другая история.
Оставайтесь на канале!
#славяне #восточные славяне #древняярусь #русь #история россии #поэзия