Если выше Якутска пассажирская навигация на Лене представлена начинающейся от Усть-Кута цепочкой скоростных судов вроде "Полесья" или "Восхода", то в низовьях расстояния не для них: на полутора тысячах километрах ленского течения стоит буквально десяток селений. Без малого 70 лет лучшим другом их жителей остаётся "Механик Кулибин" - Большой Белый Теплоход, с июня по сентябрь совершающий пяток неторопливых рейсов от Якутска до полярного Тикси.
Вниз по течению он идёт 4 дня, вверх - 6 дней, и это если не придётся где-то пережидать шторм. Билеты на "Кулибина" неприятно дорогие (от 15 тыс. рублей в трюме до 30 тыс. в 2-местной каюте), но июльским утром в свой второй рейс за эту навигацию он уходил из Якутского порта буквально увешанный людьми, а в его тёмных коридорах смешивался запах тряпья и доширака. Мы собирались ехать "Кулибиным" в Тикси и возвращаться в Якутск самолётом, понимая, что это выйдет самая большая трата за всё время моих путешествий...
...но прямо во время экскурсии по музею деревянного зодчества в Черкехе, которую нам проводил солидный и склонный к ораторству директор Николай Ефимыч Попов, я вдруг получил сообщение от нашего куратора из ДИПа (Департамент информационной политики) Якутии о том, что вместо "Кулибина" мы можем отправиться на "Михаиле Светлове".
Само собой, не в Стамбул Город-Контраст и даже не, шьёрт побьяри, в Баку: в "Бриллиантовой руке" в конце 1960-х эту роль сыграл морской пассажирский лайнер "Победа", а настоящий и речной "Светлов" на 20 лет моложе и построен был по заказу СССР рабочими капиталистической Австрии. Самые комфортабельные и современные теплоходы советских рек, ныне "Михаил Светлов" и брат его "Демьян Бедный" курсируют по Лене, и как нетрудно догадаться, возят они отнюдь не народ из глухих посёлков: нас пригласили в круиз!
Но даже такое приглашение я принял лишь хорошо всё обдумав. Конечно, на "Кулибине" грязный санузел, платный душ и розетка одни на палубу, а на "Светлове" все удобства в каюте, но я ведь не удобств ищу, а впечатлений? "Кулибин" давал больше возможностей погрузиться в суровый мир Якутского Севера, оказавшись среди всех этих охотников и рыбаков, браконьеров и мамонтокопателей, пограничников и перекупщиков. "Светлов" сулил длинные остановки на берегах, в том числе там, где рейсовым судам швартоваться незачем.
На "Кулибине" я бы чувствовал себя как дома после однотипных "Родины" и "Калашникова" на Оби, а вот на "Светлове" в новинку было и само судно. Наконец, я прежде никогда не ходил в круизы и вряд ли когда-нибудь буду готов выложить за такой отдых полмиллиона рублей, так что здесь меня ждал новый опыт. Я принял приглашение, и 7 июля к полудню мы съездили в порт проводить "Кулибина", а 8 июля под вечер, со своими огромными рюкзаками, разбитой обувью и потрёпанной одеждой наводили когнитивный диссонанс на команду и пассажиров "Светлова".
Под нами снова были не ухабы разбитых дорог, а речные волны. После двух с половиной недель на суше, в стольном Якутске и глухих сёлах Заречных улусов, мы продолжили путь по великой реке:
Сначала - вверх по течению вдоль знакомых берегов: 12-дневный (если считать полные дни) путь "Светлова" делится на 2 неравные части, и первые 2 дня представляют собой "круиз в круизе". Конечно же, речь про Ленские столбы, под которыми мы встретили первое утро. На фоне скал "Светлова" обгонял "Демьян Бедный" - этот рейс два теплохода совершают парой:
Под Столбами они стоят целый день, и здесь для нас отдельным впечатлением стали "демьяне": если в долгие круизы ходит респектабельная и благообразная публика, то круизы выходного дня неизбежно превращаются в жлобский алкотур, где, наверное, и пьяные драки не редкость. Виды с официальной смотровой площадки на Ленских столбах хороши только если зажать уши и не оборачиваться:
Поэтому мы быстренько ушли по тропам с табличками "проход запрещён": самые интересные виды Столбов - не снизу и не сверху, а изнутри:
На второй день "Демьян Бедный" везёт группу на тукуланы (песчаные дюны), а вот для нас "Ленатурфлот" подготовил кое-что поинтереснее: глубокой ночью "Михаил Светлов" причалил в устье Буотамы, где за лесом и лугом живут те, про кого только и скажешь "Ну просто бизон!".
В Америку бизоны пришли именно из Якутии, и теперь, раз уж с клонированием мамонта не вышло, в бизонарий Усть-Буотама привезли несколько десятков рогатых репатриантов канадского лесного подвида. Родину предков бизоны вспомнили охотно, прижились уверенно и быстро, и через несколько десятилетий должны стать таким же обыденным животным якутской тайги, как медведь или сохатый.
Под вечер теплоходы вернулись в Якутск, но если "Демьян Бедный" останется там до следующего круиза к Столбам, то "Светлов" простоял у причала не более часа, а затем встал напротив Жатая заправиться перед дальней дорогой у бункеровщика "Ереван":
Мы же ещё на палубе вдруг заметили новые лица. Вообще, традиционно основным контингентом "Светлова" были не то что не якуты и эвенки, а вообще не россияне - до 3/4 пассажиров в прошлые мирные годы приходилось на иностранцев.
Теперь на "Светлове" собирается, натурально, вся Россия: примерно половину пассажиров составляли москвичи, почему-то почти не было петербуржцев, зато аж две компании явились из Крыма, а ещё три - из Мурманска и Полярных Зорь. Пара из соседней каюты приехали из Владивостока, причём как истинные приморцы - на праворульном авто. Саму Республику Саха представляла рабочего вида русская семья Лаптевых из Нерюнгри и единственная чета якутов.
Якуткой была и Лариса - бессменный директор круиза, очень спокойная и надёжная. Молодой капитан Николай Баньков был хоть и из Якутска, но вполне себе славянин, а под началом его оказалось целых 3 параллельных команды - речники из Астрахани, стюардессы из Благовещенска и ресторанный коллектив "из Белоруссии и с юга".
А потому когда в шезлонгах на палубе расположились рослый худощавый якут, похожий на индейца, и форменная китаянка с короткими ёжиком седых волос, мы сразу поняли, что это неспроста. Пока речники занималась бункеровкой, для пассажиров был устроен капитанский коктейль и вечер знакомств, на который эти новые люди пришли в ярких якутских нарядах: гордость "Ленатурфлота" - команда сопровождения во главе с народным артистом Якутии Дмитрием Артемьевым.
Глубокой ночью "Светлов" отошёл от бункеровщика, а по утру я проснулся уже за устьем гигантского Алдана, на подходах к шахтёрскому посёлку Сангар, где пассажиры судов прощаются с мобильным интернетом. Третий день встретил непроглядными дождём, но и шли мы по самым унылым местам на всей Лене - через так называемые Сорок островов.
На самом деле островов тут сотни, и все они, как и берега, низменные и покрытые корявым редколесьем. Лишь в одном месте на десяток километров к реке подходят горы Верхоянского хребта:
Так же, по дождю и туману, мы миновали устье Вилюя - последнего крупного притока, за которым Лена окончательно выходит на проектную мощность. К четвёртому дню "Светлов" прошёл сквозь непогоду и бросил якорь напротив Жиганска - крупнейшего, целых 3 тысячи жителей, посёлка ленских низовий.
У "Светлова" тут стоянка несколько часов, а вот на "Кулибине" мне бы оставалось только шарить ультразумом по цветастым домам: теплоходам тут негде приблизиться к берегу, а пассажиров с них забирает паром. Вот в кадре деревянная церковь и памятник Чурапчинским переселенцам: такие стоят в каждом посёлке Нижней Лены, и напоминают о том, как в 1942 году несколько тысяч якутских селян из Чурапчи были принудительно мобилизованы добывать рыбу для фронта в приполярных краях. Около трети переселенцев погибли, и в Чурапчинском районе та история унесла больше жизней, чем сама война.
Жиганск населяют не якуты, а эвенки, встречающие круизников обрядом очищения и фольклорным концертом. Здесь это лишь реконструкция: если у якутов национальная культура бьёт ключом, то эвенки давно забыли и язык, и обычаи. Но теперь - увлечённо пытаются вспомнить:
За Жиганском Сорок островов понемногу отступают, а над низинами встают белые обрывы с прослойками чёрного угля, кульминацией которых становится грузный мыс Кыстатыам:
От вчерашней хмари не осталось следа - на едва заметных отмелях бушевали песчаные бури:
Под вечер я услышал в каюте гудки - сначала громкий с нашего теплохода, а затем другой как будто бы издалека. Вскоре прибежала Наташа сказать, что "Кулибин" идёт нам навстречу по другому борту:
На кадре выше, однако, обратите внимание, как изменилась тайга: Жиганск в 700 километрах от Якутска стоит чуть севернее полярного круга. С каждым часом пути деревья на берегах становятся всё ниже и реже. Пятое утро встретило пронзительным ветром, совершенно морской тёмной волной и ослепительным Солнцем в прозрачном воздухе Арктике:
Напротив развалин старинного селения Булун, где на кладбище покоится Яков Санников (не тот, впрочем, что "открыл" землю Санникова, а его тёзка-внук, спонсировавший её поиски) встречает Кюсюр - одинокий посёлок, зажатый между рекой и лесотундрой. Для "Кулибина" это главная остановка, и осенью на нём отбывает в якутские вузы, натурально, вся здешняя молодёжь.
Из достопримечательностей в Кюсюре - лишь атмосфера и пейзаж Крайнего Севера. Наташу впечатлившие так же неизгладимо, как меня когда-то в Новом Порте или Антипаюте. Живут тут в основном якуты, но встречает "Светлова" опять же эвенкийский ансамбль с обрядом очищения и концертом в большом деревянном ДК.
Ещё там угощают полярными явствами от копчёной рыбы до сырой оленьей печени, а у трапа охотники торгуют пушниной. Соболёвую шкурку можно купить всего за 3000 рублей, лисью и вовсе за 1000 - на этом рынке нынче кризис перепроизводства.
А за 1000 рублей туристу продадут стакан чёрной икры. Она здесь не чета волжской - мелкая и не сказать чтобы очень вкусная. Зато - легальная: низовья Лены - последнее место в России, где можно ловить осетра.
Если перед Жиганском мы пересекли Полярный круг, то Кюсюр стоит уже за 70 градусом, и с этого места каждая следующая точка пути становилась самой северной в нашей жизни: прежде на Вайгаче мы едва-едва перешагнули 70-ю параллель. Впереди - кульминация всего маршрута: если в верхнем течении знамениты Ленские щёки, а в среднем - Ленские столбы, то в низовьях встречает Ленская труба, где река сужается среди скал до жалких двух километров.
У Советов был проект соорудить здесь крупнейшую ГЭС планеты и заполнить водохранилище размером с Великие озёра Америки, но думается, и без Перестройки тут по сей день оставались бы девственные берега. Труба оказалась вполне себе аэродинамической: свистящий ветер гнал по воде позёмку из брызг, порой сверкавшую радугами. Ветер валил с ног, пронизывал полный комплект флиски, термухи, мембранки и зимней куртки, а спальник, в который я кутался, приходилось подтыкать под кресло. Затем и само кресло поползло к корме, а прилетевший с капитанской палубы тюк чуть не зашиб Наташу.
Но уходить с палубы мы всё равно не спешили: Труба - пожалуй, красивейшее место Лены:
Дальше русло вновь расширилось, а я вдруг заметил, что ветер уже не валит с ног и с волн исчезли барашки. В изнеможении мы свалились в каюту, предварительно попросив стюардесс разбудить нас близ острова Столб. Чуть раньше расчетного времени я проснулся от того, что мы стоим, а выглянув в окно, понял, что ещё и развернувшись по течению.
Как оказалось - брали срочного пассажира до Тикси на рыболовецкой базе Тит-Ары: в суровом краю теплоход полуофициально подвозит местных жителей в каютах команды, да вдобавок на борту был груз учебников и компьютеров для тиксинской школы.
С двухчасовой задёржкой "Светлов" снова двинулся вниз по течению, и сказав Наташе "готовься увидеть Край Света", я расположился на кресле в носовом панорамном салоне. Но вот наш путь преградила стена тумана, словно текущего с голых мрачных гор:
А потом смолк двигатель, и сидевшая с нами в ту ночь Лариса вернулась от капитана с известием, что посещение Тикси теперь под вопросом. Мы пошли спать, а проснувшись, увидели за окном всё тот же туман, из которого лишь изредка показывался остров Столб. К этой одинокой глыбе в полторы сотни метров высотой словно крепится колоссальный веер проток Ленской дельты, в мире уступающей по размером лишь дельтам Ганга и Амазонки.
Столб - это и крайняя северная точка круиза на 72-м градусе: дальше - лишь бескрайние тундровые плавни, царство птиц во главе с розовой чайкой и овцебыков, где человека представляют лишь маяки Северного Морского пути да научные станции Усть-Ленского заповедника. Фарватер же уходит на юго-восток, в Быковскую протоку, заканчиваясь в бухте Неелова, через перешеек от которой стоит Тикси на море Лаптевых. И вот, отстав от графика уже на 7 часов, "Светлов" ждал у этого моря погоды...
Пассажиры приуныли. Кто-то начал на полном серьёзе ругаться, что надо было у эвенков тщательнее соблюдать обряды, а то духов прогневали вот. Особенно обескураженно выглядел седобородый патриарх семьи Лаптевых, мечтавший показать родне море-тёзку. Туман за бортом уже не стоял, а носился вдоль воды, разорванный ветром в мелкие клочья. Наконец, теплоход поднял якорь и медленно, как-то неловко двинулся вдоль холодных берегов.
Берега эти казались довольно однообразными, и после часа хода я прилёг в каюте. А вскоре главный двигатель вдруг замолчал, и я почувствовал, что "Светлов" разворачивается. Получив известие о надвигающемся шторме мы не дошли до Тикси всего лишь несколько десятков километров, и как заметила Лариса, последний раз у них такое было 8 лет назад. Но кажется, просто в Тикси надо попадать не белоснежным круизным лайнером, а ржавым сухогрузом, которого две недели прождал в каком-нибудь Чокурдахе или Нижнеянске...
К вечеру мы вернулись на Тит-Ары, напротив которого высились скалы Таба-Бастах - "Северные Ленские столбы":
Скалам вторили гигантские торосы, в середине июля явно надеявшиеся долежать до морозов:
Утром на теплоход заявился удалой дядька в безразмерным болотниках - это оказался Алексей Маркевич, хозяин рыболовецкой базы:
Экскурсию гостям он провёл лично, в том числе - в мерзлотник, искусственную ледяную пещеру. Впрочем, нельму, омуля и осетра, которых Алексей отправляет по трём сотням ресторанов Москвы, Питера и Новосибирска, он морозит не здесь, а на современном оборудовании для шок-заморозки. И в подтверждение своих слов - накормил все семь десятков гостей строганиной.
За домами и вездеходами базы - мрачное пустынное кладбище, облик которого был мне уже хорошо знаком как по Воркуте, так и по не очень дружественным странам. Чурапчинцев на эти берега послали умирать лишь после литовцев и финнов, которые и покоятся теперь в едва скреплённом тундровой травкой песке. И сама природа обильно носит цветы к их могилам:
В борьбе за выживание спецпереселенцы свели на Тит-Арах лес, который в Якутии считают теперь самым северным в мире. На самом деле две рощи аж на градус севернее есть на Таймыре, но что ещё удивительнее, лес оказался вовсе не реликтом - за 80 лет тут выросли новые деревца, от базы и кладбища отделённые озёрами и болотом. И в общем именно Тит-Ары, куда "Кулибин" пристаёт не в каждом рейсе, запомнились мне самым впечатляющим местом в круизе "Светлова". Дальше предстоял долгий путь обратно вверх по Лене...
А жизнь на теплоходе шла своим чередом. Мы понемногу знакомились с попутчиками, среди которых, как и на любом другом пассажирском судне, нашлось и немного моих давних читателей. Профессии и судьбы у пассажиров "Светлова" были очень различны: кто-то в советской молодости работал авиадиспетчером в Верхоянске и решил проведать эти края, а у кого-то сорвался тур за океан, но вот коллега рассказала, как отдыхала на Лене. Наташа в первый же день, намётанных глазом, впечатлилась обилию очень дорогих одежд.
Но роднило большую часть пассажиров "Светлова" даже не богатство, а то, что нынешний круиз был для них не первым, а то и не десятым. По сути дела мы встретились с самой что ни на есть круизной субкультурой, где Лофотены переплетались с Карибами, а в Амазонку впадали Волга и Янцзы. Иные рассказывали об участии в каких-то эксклюзивных, разовых круизах по Оке или Дону, проходившими единожды да по высокой воде.
Каждый знал хотя бы один неочевидный способ купить круиз с хорошей скидкой. Кумиром же всей этой тусовки был Максим Горький - само собой, не человек, а паротеплоход на Енисее с самыми комфортабельными в России каютами и вертолётной экскурсией на Путораны.
Гордость "Ленатурфлота" же - ресторан с роскошным шведским столом, горячие блюда которого почти не повторялись все 12 дней круиза. Нам, впрочем, несколько портила аппетит странная подозрительность: ещё в Черкехе меня предупредили, что питаться на "Светлове" мы будем за свой счёт, и потому ходили мы сюда не ежедневно.
Вкупе с моими рассказами про автостоп и рюкзачные походы всё это явно породило какие-то инсинуации: кажется, в команде "из Беларуси и с юга" некоторые всерьёз опасались, что мы уйдём, не заплатив. Другие сотрудники, напротив, были к нам очень милы, ну а у части пассажиров любимой шуткой стало "блогеров опять в ресторан не пустили". Я, конечно, рассчитался, стоило было теплоходу вернуться в зону действия сети, и едой, каютой, видами мы насладились сполна. Но - так и остались "белыми воронами" круиза.
Нашими друзьями на борту стали якуты из команды снабжения, в первую очередь сам Дмитрий. Народный артист и солист театра, он был ещё и настоящим алгысчитом (жрецом) и регулярно проводил по всей стране обряды - например, недавно освящал под Новгородом памятник якутским частям, погибшим в боях 1943 года. Нас Дмитрий назвал "духовными людьми" и одарил оберегом.
"Китаянка" же оказалась вполне себе якуткой Светланой Кобяковой, которая, однако, правда много лет прожила в Китае. Теперь она - серебряный призёр мира и 5-кратная чемпионка Европы по единоборству тайцзы, а на палубе "Светлова" проводила ежедневные зарядки и тренировки по восточной гимнастике.
Помимо ресторана и бара на судне есть кинозал и панорамный салон, в которых так же ежедневно проходили какие-то лекции, мастер-классы, кинопоказы. В кино крутили как научпоп, так и художественные фильмы разных времён, включая якутский "Надо мною Солнце не садится...", в котором дело было как раз-таки на море Лаптевых.
В панорамном салоне кто-то учился танцевать якутские танцы, а кто-то играть на хомусе. Я поучаствовал в мастер-классе по традиционным якутским настольным играм - и это не хипстерские настолки, а довольно сложные испытания для мелкой моторики:
Как-то очень ненавязчиво Дмитрий и Лариса смогли добиться погружения отдыхающих в якутскую культуру, так что к концу круиза каждый знал, кто такой олонхосут и что такое осуохай. Самыми яркими событиями на борту запомнились концерты, в которых помимо Дмитрия участвовали фолк-артистки Алёна Абрамова и Надежда Варламова - первая специализировалась на якутской музыке, вторая - на эвенкийской.
Вообще же теплоход - штука столь огромная, что экскурсии тут можно водить не только наружу, но и внутрь. Например, на капитанский мостик:
Или в машинное отделение:
Собственно, это были единственные экскурсии обратного пути, а к берегу мы подходили лишь для зелёных стоянок. Первая - у стелы полярного круга близ Жиганска, и с высокого берега можно оценить масштабы Текущего моря: 5-километровая ширина в низовьях для Лены скорее типична, а в самом широком месте, правда с островами, от берега до берега порядка 16 километров!
На Сорока островах же вместо дождя пришёл дым - этим в Якутии сложно кого-то удивить, но после прошлогоднего кошмара народ как-то стал смотреть, куда бросает стекляшки или окурки: хотя это лето было жарче предыдущего, сама Якутия избежала катастрофических пожаров, и дым лишь раз примерно на недельку пришёл из Хабаровского края.
На Алдане же, напротив, лили дожди, а потому вода ниже его устья была аномально высока, неприятно темна и полна топляка. Вторая зелёная стоянка обычно проходит на островах близ устья Вилюя, но в этот раз мы причалили куда смогли - к неуютному узкому берегу, засыпанному плавником. Зато - порадовали одинокого Виталия из Сангара, в компании собак вот уже третий год безвылазно стерегущего лесной кордон.
Но именно на этом берегу произошло символическое завершение круиза - Костёр Дружбы и осуохай (якутский хоровод) вокруг него. Запевалой был сам Дмитрий, читавший что-то на якутском, но со знакомыми словами вроде "круиз", "теплоход" или названий родных городов пассажиров. Где-то на середине я вдруг начал импровизировать на тот же манер - но по-русски и о нашей поездке. Увы, воспроизвести ту импровизацию в московской квартире я уже не смогу...
За эту поездку хочу объявить благодарность:
- Проекту "Живое наследие", реализуемому при поддержке Комитета по региональному развитию и местному самоуправлению Общественной палаты Российской Федерации.
- Департаменту информационной политики Администрации главы и правительства Республики Саха (Якутия)
- Депутату Государственной думы Российской Федерации Сардане Владимировне Авксентьевой.