Можешь бить в барабаны и в трубы дуть. Можешь дрыхнуть до десяти. Можешь долго искать самурайский путь и вообще его не найти. Осознать, что у истины нет зерна, да и ты не фанат села. А у неба есть тётушка. Вот она подозрительно весела.
Конопатая Вера встаёт чуть свет. Спать ложится, ну да, чуть тьма. Сны галдят воробьями, шуршат в листве, забираются в закрома. Поднимается в тесной печи пирог. Половицей вздыхает дом.
Всё когда-нибудь сбудется, дайте срок. Послезавтра, в четверг, потом. Даже если не сбудется — что с того, кстати, что оно — это "всё"?
Тётя Вера обычное волшебство в узелке со двора несёт.
Где трава, наклоняясь едва-едва, может резать острей клинка, есть у Веры занятие — создавать разноцветные облака.
Херувимам ни слова не говоря, без претензии к вышине, тётя Вера размешивает моря, чтобы пена была пышней. Курит трубку индейскую, пьёт Шабли, как за пазухой у Христа. Маяки обнимаются, корабли. Гладят волны плавник кита.
Забираясь куда-нибудь на Памир, на одну из других вершин, тетя Вера, смеясь, выпускает в мир огроменные кругляши.
Здесь, увы, неизбежен момент потерь, с долговечностью здесь беда. Но занятия лучше, уж ты поверь, не отыщется никогда.
Можешь думать, что цел у Варвары нос и телят не гонял Макар. Говорить по-французски, уча прононс, быть зародышем гамака, стать довольно известным в своём кругу сумасшедших и ворожей. Можешь сразу на месяц сбежать в тайгу или в тундре пасти ежей, самолично отслеживать весь процесс или плыть по реке бревном.
А у неба есть тётушка — сущий бес, наказание, хитрый гном. Ей обидно — чудес на твоей земле кот наплакал и пёс навыл.
Если кот вспоминает — он смелый лев и спешит к берегам Невы. Если главный палач, понижая тон, нанимается батраком.
Если хмурый чиновник, надев пальто, понимает, что он дракон, пролетая над городом из песка, и огонь из одной ноздри— значит, тетушка Вера идёт пускать окаянные пузыри.
Арт: Игорь Родионов