Это случилось давным-давно, когда в реках и озерах жили нимфы, в лесах и рощах собирались на ночные пляски эльфы, а в горах между камнями прятались маленькие гномы.
В одной не самой высокой, но и не самой низкой горе, в самом ее центре была пещера горного короля. Дворец его был великолепен: парадные залы были отделаны золотом и самоцветами и при свете факелов переливались всеми цветами радуги. Сам король появлялся редко, но изо дня в день тысячи слуг заботились о том, чтобы все его желания выполнялись, а слава и величие росли и умножались. А король не упускал возможности проявить свою власть. И вот однажды слугам было объявлено о том, что король устраивает пир, да такой пир, о каком еще не слыхали в подземном королевстве. Приглашены все монархи соседних королевств, а значит, они должны быть поражены роскошью и богатством его величества горного короля. Срок - неделя. Сотни маленьких слуг отправились на охоту в наземный мир. Тысячи чистили и убирали дворцовые покои, до блеска натирая каждый камушек, каждую золотую жилу. В кухне доставали из кладовых и готовили к пиру золотую и серебряную посуду. А глубоко-глубоко, в самом сердце горы десятки маленьких гномов днями и ночами, не смыкая глаз, готовили парадный наряд для своего повелителя. Заказ был сложен. Его величество распорядился выковать ему парадное одеяние из золота, усыпанное драгоценными камнями. Но одеяние узорное, изящное и легкое.
Работами руководил красивый, пожилой гном.
Уже много лет он возглавлял королевскую ювелирную мастерскую, а добывать и обрабатывать камни начал еще безусым юнцом. Многое испытал он в жизни, знал, чем грозит гнев короля, каково может быть его благоволение, и новый заказ очень его тревожил. Не за себя боялся старый гном. Свое от жизни он уже взял, знал и радость, и горе, вырастил детей, похоронил верных товарищей. За молодых, за своих работников болело его сердце. День и ночь работали в шахтах гномы, добывая алмазы, изумруды, рубины для царской одежды. День и ночь раздували в кузне мехи, поддавая жару в печи, где кипело золото. День и ночь более опытные кузнецы и ювелиры тянули золотую нить и выкладывали тончайший золотой узор дивной красоты. День и ночь гранильщики шлифовали добытые драгоценные камни. И день и ночь то тут, то там появлялся старый мастер. Подобно невидимке он появлялся в нужное время в самых напряженных местах, поправлял, давал советы, где-то сам опытной, умелой рукой исправлял казалось бы безнадежно испорченный рисунок. Одним своим появлением он вселял в трудившихся спокойствие и уверенность в успехе. Каждый из молодых втайне надеялся и ждал, что дедушка (так любовно они называли своего мастера) похвалит. Громкие слова он говорил редко, но, бывало, так взглянет, улыбнется одобрительно, а уж удостоившийся внимания и рад такой молчаливой похвале. Да и старик любил работу, а более того любил своих "деточек", радовался их успехам, огорчался их неудачам. Но если видел где безалаберность и халтуру, недолго задерживался бездельник в подземных мастерских. Самому мастеру предстояло выполнить самую сложную и ответственную работу: изготовить царский венец. Король пожелал, чтобы в торжественный день его чело украшала корона, украшенная каменными цветами, но такими, чтобы никто и вблизи не мог отличить их от настоящих. Вот для этой-то короны и добывали камни в подземных рудниках. И за этим внимательно следил старый гном, ведь камни для короны должны были быть чистыми и неповрежденными, живыми. Да и взяться за свое дело мастер мог только в последний момент, когда закончатся все работы, когда уже не нужны будут "деточкам" его советы и помощь. И вот этот момент настал. Готовый наряд, равного которому по красоте не было еще на свете лежал на огромном столе посреди мастерской. Тончайшее литье, плетение и резьба оттеняли мерцающие таинственным светом камни. Что только не изображено было на новом королевском одеянии: причудливый орнамент переплетался с цветами и растениями дивной красоты, невиданные звери и птицы, казалось, сейчас оживут сорвутся со своих мест. И если бы какой-нибудь дотошный решил найти в чудесном одеянии изъян, то не нашел бы не только дефектов, но даже и повторяющихся узоров. Верхом совершенства казался труд подземных мастеров, выполненный за столь ничтожное время.
И только тогда, с удовольствием оглядев работу, мастер взялся за изготовление короны. Он вошел в свою мастерскую, маленькую комнатку с низким потолком, освещенную светом факелов, разложил на столе инструменты и камни и оглядел их с вниманием и удовольствием. Старик прекрасно понимал, что этот царский венец и есть главное дело его жизни. Постояв молча в задумчивости несколько минут, он сел и принялся за работу. Что это была за работа! Если бы кто-то ненароком заглянул в это время в маленькую мастерскую, то был бы поражен красотой творца, поглощенного работой. Казалось, что мастер весь ушел туда, в свое творение, и если бы даже вокруг рушились стены и подземный мир погибал, казалось, и тогда ничто не смогло бы отвлечь его внимание. Седые волосы растрепались, глаза горели радостным огнем, и с каждым движением, с каждым прикосновением из обычного, пусть и прекрасного, камня показывался живой, дышащий, практически говорящий лепесток. Шли минуты, часы, мастер не отрывался от своего дела. До пира оставалось несколько часов, когда старик, отложил инструменты, устало вздохнул и оглядел свое творение. На столе стояло ожившее чудо. Нет, не каменный венец. Это были живые розы, лилии, ирисы, гиацинты. Сам мастер замер в восхищении, глядя на красоту, вышедшую из-под его резца.
В дверь робко постучали. Молодой подмастерье прибежал сообщить, что его величество ждут свой парадный наряд. Мастер кивнул, жестом указал на украшение и молча вышел из комнаты. И тут внезапно он почувствовал усталость. Непередаваемую, нечеловеческую усталость, которой не было все эти дни, когда не зная ни сна, ни отдыха он помогал, исправлял, творил. Неимоверное напряжение не давало ему почувствовать ее все это время. Но вот работа закончена. Закончена хорошо. Не просто хорошо. Закончена так, что больше никто и никогда не сможет повторить рукотворного чуда. Он шел по длинным, темным коридорам. Шел и плакал. От счастья, от усталости, от восторга. Наконец, впереди показался свет. Не тот тусклый, желтоватый свет, который был везде в подземном дворце, а белый, яркий, солнечный свет. Старик зажмурился, прикрыл глаза рукой и вышел наружу. Когда глаза привыкли к новому освещению, он отнял руку и огляделся по сторонам. Прямо перед ним расстилались зеленые луга, усыпанные белыми цветами. По голубому небу медленно плыли белые, пушистые облака. Ветер игриво шевелил волосы мастера, замирая в длинной, густой бороде. Отойдя на несколько шагов от входа в подземелье, старик опустился на большой серый камень. Ветер ласково колыхал травинки и цветы, врывался в легкие мастера, выгоняя из тела усталость. Он сидел и с радостным изумлением смотрел вокруг. Жизнь кипела, бурлила и смеялась, поражая красотой снова и снова, давая силы, радость и покой. Мастер сидел, вдыхая полной грудью живительный воздух, и из глаз его снова катились слезы. Слезы счастья.
