10.
Костя сник. Он умоляюще посмотрел на капитана снизу вверх. Взгляд умирающего от голода пса на продавца, торгующего свежим мясом. Но, «продавец»-капитан беспомощно развел руками. Служба.
- Товарищ капитан, умоляю. Отпустите.
- Не могу, Константин. Рад бы, да не могу. По Вам видно, что Вы хороший человек. Мне искренне Вас жаль. Только, я не имею права закрыть глаза на Ваше добровольное признание своей вины. Вы сами его писали.
- Может, порвем мое заявление и сделаем вид, что его не было? – со слабо слышимой надеждой в голосе спросил Костя.
- Ваше заявление – документ. А документы уничтожать нельзя. Тем более, ваше заявление подтверждает вину еще одного преступника, кроме Вас.
Невероятно. Просто, невероятно. Один раз чудом удалось избежать смерти. Так нет. Этого показалось мало. Сам остановился и вторично приговорил себя к расстрелу. Письменно. Придурок. Стоило послушаться лейтенанта Хабибуллина. Он искренне хотел помочь избежать смерти. А теперь наверняка уже лежит на обочине дороги с дыркой во лбу.
- Я же не нарушитель, - попытался оправдаться Костя. – Скорость я превысил ради репортажа. Понимаете?
- Разве где-то в Правилах написано, что журналистам, по роду их деятельности, можно превышать скорость? Если так рассуждать, то в следующий раз Вы можете ограбить кого-нибудь или убить. Для репортажа. А после этого скажете, что невиновны. Закон не разделяет людей по профессиям. Он делит всех на законопослушных людей и преступников. Хотите еще кофе?
- Нет. Спасибо.
- Ну, тогда, пойдемте приводить наказание в исполнение. Вставайте, Константин. Вставайте.
Костя поднялся.
- Туда? – кивнул он на входную дверь.
- Да. Пойдем за пост.
Костя дошел до выхода. Остановился. Уставился в пол. Капитан, понимающе смотрел на него. Не торопил. Это к началу сеанса в кинотеатр можно опоздать и из-за этого пропустить что-то интересное. А если человек по дороге на тот свет задержится на несколько минут, ничего страшного не случится.
Костя медленно обернулся к капитану. Тот стоял с опущенными руками. Рукоятка пистолета, по-прежнему, торчала из кобуры. Доставать его заблаговременно не было смысла. Бежать «преступнику» некуда. В глазах офицера не было ни злобы, ни ненависти. Он, просто, честно выполнл свои служебные обязанности.
Костя спросил:
- Неужели, никто из жителей Полонской области ни разу не пытался бунтовать, противостоять губернатору, предать ваш Указ огласке?
- Зачем? – удивился капитан. – Кому это надо? Вначале, первые месяцы, люди боялись и молчали. А затем ощутили на себе все прелести такой жизни. И теперь боготворят господина Штельмаха за то, что Указ номер один появился. Проведи сейчас референдум – все проголосуют, чтобы всё оставалось так, как есть.
- Но, почему? – спросил Костя, хотя уже сам знал ответ.
Капитан усмехнулся. Переспросил:
- Почему?
Его лицо стало серьезным. Он помолчал, пристально глядя в Костины глаза, лишь после этого ответил:
- Потому, что собирая ребенка в школу, родители полностью уверены в том, что он не попадет под машину и не окажется в руках маньяка. Потому, что человек, уходя утром на работу, по рассеянности забывший закрыть за собой дверь квартиры на замок, не станет возвращаться назад. Никто не войдет в его жилище без разрешения хозяина. Потому, что старушка, которой понадобилась экстренная медицинская помощь, максимум через пятнадцать минут после звонка на «Скорую» будет осмотрена высококвалифицированным врачом. Потому, что отец спокойно ложится спать, отпустив дочь-студентку прогуляться по ночному городу с подругой. Потому, что никто не боится потерять работу. Продолжать?
Костя отрицательно помотал головой.
- Не надо. Я понял.
- Спокойствие и стабильность, - продолжил говорить капитан. – Это великое благо, к которому стремятся все. Причем, чтобы сохранить его, требуется самая малость. По большому счету: не гадить на улице; уважать соседей; ценить собственную жизнь, соблюдая Правила дорожного движения; да еще, выполнять требования трудового контракта, подписанного лично Вами. Утрирую, конечно. Тем не менее, никто ни от кого не требует ничего сверхъестественного. И уж права и свободы точно никак не ущемляются. Лишь тем, кто ставит себя выше закона, кому нравится портить жизнь окружающим его людям, такая жизнь не по душе. С такими людьми мы сразу расстаемся. Расстаемся раз и навсегда.
«А ведь, это идеальное общество, - подумал Костя. – Уже четыре года родители учат детей жить по закону. Переходить улицу строго по пешеходным переходам на зеленый сигнал светофорам. Бросать фантики от конфет в урны, а если их нет поблизости, складывать в карман. Не опаздывать на занятия в школу. То есть, эти дети, лишь по рассказам старших будут знать, что может быть иначе. И это «иначе» - плохо. А когда у этих детей самих появятся дети, те и совсем будут воспринимать всесторонний порядок, как должное. Им будет совершенно не важно, каким способом он достигнут. Всё верно – правонарушители должны исчезнуть. И чем быстрее это произойдет, тем лучше для новой общности людей».
- Указ действительно идеален, - сказал Костя вслух. – Штельмах – добрый гений для жителей Полонской области. Каждый нарушитель должен понести наказание. Пойдемте, товарищ капитан. Не будем тянуть время. Это ни к чему.
Костя толкнул дверь и вышел из помещения. Капитан, молча, последовал за ним. Костя не думал о смерти. Он мысленно перечитывал Указ номер один. Пункт за пунктом. Журналистская память практически дословно сохранила текст. Простой и лаконичный текст, лишающий его жизни во благо спокойствия жителей Полонской области. Металлические ступени гулом отзывались при каждом шаге. Отзывались торжественно и одновременно траурно.
На последней ступени Костя остановился. Брови взлетели вверх. Рот приоткрылся. Потухшие глаза заискрились. Взгляд начал метаться по сторонам. Плечи распрямились. Лицо выражало полную растерянность.
«Неужели такое возможно, - думал Костя. – Нет. Конечно, нет. Всё слишком уж просто. Хотя, с другой стороны, почему должно быть сложно. Главное, что есть. Ошибка? Оплошность? Недочет? А возможно, специально оставленная лазейка. На всякий случай. Для нужных людей. Или я ошибаюсь? Не должен. Так или иначе, это шанс».
Костины размышления прервал капитан, стоящий тремя ступенями выше. Он положил руку на пистолет. Спросил с ноткой предосторожности:
- Константин, с Вами всё в порядке?
Хороший вопрос для человека, идущего на расстрел. Вот она – Полонская вежливость. Если «не всё в порядке», то что? Дальше последует предложение устроить привал, отдохнуть, а затем пройти оставшиеся несколько шагов? Или наказание свершится прямо здесь, чтоб несчастный не мучился? Откровенно говоря, Косте совершенно не хотелось узнавать этого. Он обернулся к капитану. Сказал, стараясь, чтобы голос не выдал внутреннего волнения:
- Всё хорошо, товарищ капитан. Просто... Извините меня, пожалуйста, за мою наглость. Только, у меня есть маленькая просьба. Даже, не просьба – пожелание.
- Слушаю Вас, Константин.
Костя немного замялся, подбирая слова. Затем проговорил:
- Товарищ капитан, разрешите выпить еще один стаканчик холодной водички. Нет. Не подумайте, я не тяну время. В горле пересохло. Второй раз в жизни на расстрел иду, не привык еще.
Капитан улыбнулся, оценив шутку. Убрал руку с пистолета. Что-то хотел сказать, но Костя не дал ему этого сделать. Продолжил говорить:
- Я выпью. И, на полной скорости, куда скажете. Пожалуйста.
Левая щека у капитана дернулась. Он не горел желанием подниматься назад, на пост. Но, скорее всего, положительную роль сыграло Костино остроумие. Капитан, по-прежнему, улыбаясь, одобрительно кивнул.
- Хорошо, поднимайтесь, - сказал он.
Капитан не спускал с Кости глаз, поэтому до лестничной площадки ему пришлось идти боком. Костя шел медленно, чтобы его конвоир случайно не принял одно из движений за попытку бегства или нападения.
Капитан открыл дверь.
- Входите.
Костя вошел. Остановился в шаге от стола, за которым одним росчерком авторучки подписал два смертных приговора. Себе и лейтенанту Хабибуллину. Пробежался глазами по столу. На всё–про всё у него будет несколько секунд, поэтому нельзя будет терять время на лишние движения.
Капитан взял со стола стакан. Подошел к куллеру. Теперь он стоял спиной к Косте. Зажурчала вода. Этот звук стал для Кости сигналом к действию. Время пошло.
Костя шагнул к столу, схватил ручку. Не взял, а именно схватил, как утопающий хватает спасательный круг. Придвинув к себе лист бумаги, с напечатанным на нем Указом, Костя спешно вписал в отрывной талон свою фамилию, имя и отчество. Затем, по памяти, начал писать паспортные данные. Получалось совершенно неразборчиво. Только, это было не важно. Главное – успеть.