ЗАКОН - ЕСТЬ ЗАКОН!
(фантасмагория)
«Законы изобретены для блага граждан».
Марк Ту́ллий Цицеро́н –
древнеримский политик
и философ I-го века до н. э.
«Законы должны иметь для всех одинаковый смысл».
Шарль-Луи де Монтескьё –
Французский писатель,
правовед и философ XVIII века.
1.
Костя сидел в кафе за столиком у окна. Под тихую душевную музыку Эннио Морриконе из фильма «Профессионал», допивал свой утренний кофе. Если, конечно, слово «утренний» уместно, когда стрелки настенных часов, над барной стойкой, показывают двадцать минут шестого. Скорее уж «ночной» кофе, чем «утренний». Хотя, как ни назови, суть не изменится. Да и вкус бодрящего напитка тоже.
Бармен – молодой человек, лет двадцати пяти, в белой рубашке с коротким рукавом и в черном узком галстуке, занимался за стойкой своим обычным делом. Протирал мягкой салфеткой бокалы. Они и без того сверкали чистотой, но бармен продолжал их мучить. Опрыскает бокал каким-то специальным аэрозолем, протрет, посмотрит через его тонкое стекло на свет. Опрыскает, протрет, посмотрит, поставит. Берет следующий бокал и всё повторяется сначала. Наверное, таким образом, он старался не заснуть при клиенте. Престиж круглосуточного заведения требовалось поддерживать.
В том, что Костя был единственным посетителем, ничего удивительного не было. В это время суток, в кафе редко кто наведывался. Любители вечерней чашечки кофе уже давно спали. Любители утреннего кофе еще спали. Под утро сюда, чаще всего, заходили влюбленные парочки. И то, в основном, это происходило в дождливую погоду или в сильные морозы, зимой. Иногда, устав бессмысленно болтаться по городу, забредали те, кому «по семейным обстоятельствам» негде было перекантоваться до утра. Еще реже появлялись люди страдающие бессонницей. Уснуть не могли – шли пить кофе. А куда еще?
Костя не относился ни к одной из этих трех категорий людей. Пришел он сюда один. Без любимой женщины. Костя с огромным удовольствием сейчас сидел бы в этом уютном кафе вместе с женой, но такой возможности не было. Маша – его жена, находилась дома, в Москве. Почти за полторы тысячи километров от Кости. Точнее, Костя вдалеке от нее. Спать Косте было где. Время до утра он мог спокойно провести в теплой постели гостиничного номера. И бессонницей Костя не страдал. Наоборот. Спать ему хотел ужасно. Он с трудом заставил себя подняться на ноги в такую рань. Это у него получилось почти на целый час позже, чем он планировал. Именно для того, чтобы разогнать остатки сна, Костя и принимал сейчас двойную «дозу» крепкого кофе. Не хотелось отключиться за рулем на автотрассе.
Вчера, разговаривая с Машей по телефону, Костя пообещал ей следующую ночь провести в объятиях жены. Для этого, он решил «задвинуть» последний, завтрашний, день командировки. Всё равно, как уже Костя понял, ничего полезного этот самый день ему не принесет. А дополнительный, пусть и неофициальный, выходной лишним не будет уж точно.
По Костиным прикидкам, путь должен занять около семнадцати часов, с учетом остановок на быстрый перекус и короткий отдых. Это в идеале. Если в дороге не возникнет никаких непредвиденных ситуаций, от которых, как известно, зарекаться нельзя. Поэтому выехать он решил пораньше. Так, чтобы к пяти часам уже быть далеко за городом.
Решить-то решил, да не выполнил. Бой со сном затянулся на несколько раундов. Правда, Костю это не слишком огорчило. Упущенное время он легко наверстает. Его «Хонда» не станет противиться просьбе хозяина лишний раз пуститься «в галоп» по прямой, ровной автостраде.
Костя пил кофе и смотрел в окно. Там, за стеклом, фонари, со сгорбленных высоких столбов, устало освещали одну из старейших улиц города. Улицу Сибирскую, вернувшую свое первозданное название в годы перестройки. До того времени, она, как и полагалось, носила имя одного из основоположников коммунистического движения. Косте говорили чье именно. Но, данный исторический факт ему был не интересен, и он пропустил его мимо ушей.
Кирпичные двухэтажные дома, построенные еще во времена Строгановых и Демидовых, спали, укрывшись с крышами тенями аккуратно постриженных, но по-прежнему раскидистых деревьев. Они за свой век так и не привыкли к холодному искусственному освещению.
Зато, неприметная днем, проезжая часть улицы сейчас выступала во всей красе. Черный, словно вчера положенный асфальт, с отчетливо выделяющимися в свете электрических ламп белыми полосами дорожной разметки, смотрелся элегантно. Ни единой неровности или трещинки. Да, что там, трещинки? Даже царапинки на нем не было. Идеально ровные бордюры, отделяющие проезжую часть от тротуаров, добавляли проезжей части строгости и значимости.
Кстати, тротуары, выложенные каменной плиткой, смотрелись, ничуть, не хуже самой дороги.
А главное, на улице было чисто. На всем ее протяжении никакого мусора. Ни обертки от конфеты, ни окурка. Что примечательно, в чистоте содержалась не только эта, историческая, часть города. Так выглядел весь город Полонск. Мало того, вся Полонская область.
Впрочем, кроме чистоты, Полонск мало чем внешне отличался от большинства крупных российских городов. Такие же новые высотные жилые комплексы. Такие же хрущевские пятиэтажки. Торговые центры с теми же названиями, что и везде. Тот же транспорт. Но, люди ....
Нет. Местные жители не рогатые и хвосты у них сзади не болтаются. С этим всё в порядке. Их особенность заключается в образе жизни. Они ведут себя по-другому. Не совсем так, как люди во всей остальной стране. А почему? Вот! Вот он, главный вопрос, относящийся к феномену Полонской области. Почему?
Костя, за первые три дня пребывания здесь, так и не нашел ответ. Искал, но не нашел. Ничего удивительного в этом не было. И до него десятки журналистов из центральных СМИ приезжали сюда с той же целью, а в результате уехали ни с чем.
Сделав последний глоток, Костя поставил пустую кофейную чашечку на блюдце. Встал и, повернувшись к бармену, сказал:
- Спасибо. У вас отличный кофе.
Бармен расплылся в доброжелательной улыбке, обнажив ровные рекламно-белые зубы.
- Всегда, пожалуйста, - сказал он. – Рад, что Вам понравилось. Заходите еще.
Бармен облокотился на стойку. Его накаченные бицепсы шевельнулись. Парень поддерживал себя в хорошей форме. В любом другом городе он, наверняка бы по совместительству еще вышибалой числился. А так как здесь, в Полонске, подобные специалисты не требовались, наверное, он качался, чтобы девушкам нравиться.
Костя обреченно развел руками. Произнес со вздохом сожаления:
- С удовольствием бы, но ..., я сейчас уезжаю домой.
- В Москву? – спросил бармен.
Костя поднял брови. Ответил вопросом на вопрос:
- Вы как догадались? Регион на номере видели?
- Нет. Я и машину-то Вашу не видел. Слышал, как Вы, перед тем, как зайти в кафе, ее на противоугонку поставили. Значит не местный.
- Действительно, - ухмыльнулся Костя, - за три дня трудно привыкнуть к тому, что у вас можно дверцы распахнутыми оставлять. А про Москву?
- У Вас же диалект чиста Масковский. У нас так никто не говорит, - продолжая улыбаться, ответил бармен.
- Это я заметил. Большинство, из тех с кем я общался, о́кают, - согласился Костя. – Корова, творог, молоко.
Последние три слова Костя произнес, стараясь подражать местным жителям. То есть, все буквы «о» прозвучали «о», а не «а», что более привычно для коренного москвича. Бармен рассмеялся.
- Похоже, - сказал он. – Только, на счет о́канья, я с Вами не соглашусь. Мы произносим слова так, как они пишутся. Вот и получается, что мы говорим правильно, а вы – а́каете.
- Вполне логично, - согласился Костя. – Никогда над этим не задумывался.
До появления в кафе первых утренних посетителей оставалось около двух часов. Проводить это время в одиночестве бармену явно не хотелось. Поэтому, он старался, как мог, продлить беседу. Костя, в свою очередь, хоть и спешил, решил потратить несколько минут, чтобы еще раз попытаться выяснить, что заставляет жителей Полонской области вести себя всегда и везде согласно установленным в регионе предписаниям. Собеседник для этого попался разговорчивый и далеко не глупый. Костя подошел вплотную к барной стойке. Сел на высокий одноногий мягкий «табурет» напротив бармена.
- Может еще чашечку кофе? За счет заведения, - предложил тот.
- Нет. Спасибо. Глаза у меня уже открылись, - отказался Костя.
- Как хотите, - сказал бармен и сразу спросил: - В гости приезжали или по делам?
- В командировку.
Костя не стал уточнять, кто его прислал сюда и зачем. Упоминание о прессе не редко мешает задушевной беседе, а корочки журналиста вообще губят всё дело на корню. Поэтому, Костя решил, что если бармену вдруг захочется узнать, чем именно он занимается, то прибегнет к хитрости. Скажет, что бизнесом. Договор, мол, на поставку металлопроката приезжал заключать с заводом. Тема не интересная и сразу будет закрыта. Ход проверенный. Ничего другого Косте в голову в тот момент не пришло. Правда, он не знал, есть ли в Полонске соответствующее предприятие. По идее, город большой, промышленный – должно быть. Но, к Костиной радости, врать не пришлось. Бармен сменил тему.
- Город, надеюсь, успели посмотреть? У нас здесь красиво.
- Полюбовался я вашим Полонском, - сказал Костя. – Город прекрасный – слов нет. Люди замечательные. Открытые. Я бы даже сказал: настоящие. Не такие, как в Москве. А самое интересное, что действительно все жители законопослушные. Я об этом много раз по телевидению передачи смотрел, в газетах читал, но не верил. Думал: так, выдумки всё. Пиар губернатора. Заказуха. А теперь сам убедился, что, правда. У вас даже пешеходы улицу переходят только по «зебрам» и на зеленый свет. Странно до невозможности.
Выражаясь рыбацким языком, Костя закинул крючок с наживкой и бармен его заглотил. Оставалось лишь подсечь и вытащить. Пожав плечами, Костин собеседник ответил:
- А чего тут странного? Законы же пишутся для того, чтобы их соблюдать, а не нарушать. Разве не так? Закон – есть закон. За каждым нарушением следует наказание. Зачем делать то, за что тебя могут наказать? Тот же – пешеходный переход. Ради чего рисковать жизнью, перебегая на красный свет? Эти, кажущиеся сэкономленными, секунды ничего не решают.
- Так-то оно так, - сказал Костя. – Только, почему тогда в других областях всё иначе?
Бармен многозначительно поднял вверх указательный палец.
- Вот! – сказал он. – Это, действительно, странно. Люди осознанно нарушают законы, правила, инструкции, становясь правонарушителями. Преступниками, по сути. Делают так, чтобы их наказали. Зачем? Не понятно.
Костя задумался. А, ведь, верно. Ему раньше и в голову не приходила такая банальная мысль. У нас в стране правонарушения стали до такой степени обычным делом, что соблюдение законов рассматривается как патология. Всеобщее помешательство. А регион, в котором люди законопослушны – аномальной зоной. Теперь будет о чем поразмышлять во время поездки.
Костя взглянул на часы.
- Ого! Как быстро время за разговором пролетело. Уже шесть подходит. Вот, что значит – хороший собеседник. Мне нужно ехать. Всего хорошего.
Бармен выпрямился. Взял в руки очередной бокал и салфетку.
- Счастливого пути, - произнес он с прежней улыбкой. – Если снова окажетесь в Полонске, обязательно заходите. Мое предложение на счет чашечки кофе за счет заведения остается в силе.
- Пренепременнейше, - пообещал Костя, скороговоркой выпалив одно из своих любимых слов.
Он вышел из кафе. Сел в машину. Его белая «Хонда» плавно отчалила от бордюра и покатилась по улице. Правда, ехал Костя не долго. До первого перекрестка. Красный сигнал светофора остановил его.
Лупоглазые светофоры, буквально несколькими минутами ранее, с полным равнодушием к происходящему, моргавшие желтым светом, переключились на дневной режим. Приступили к выполнению своих прямых обязанностей – регулированию дорожного движения. Хотя, и регулировать-то пока еще было нечего. Ни на Сибирской, ни на пересекающей ее улице, никого не было. Никого.
Костя смотрел на светофор, задерживающий его без всякой видимой причины, как на откровенного провокатора. Только что, можно было проскочить перекресток не притормаживая, и вот – уже нельзя. Обидно. Так неужели, в целом городе, нет ни одного водителя, нарушившего хотя бы однажды это правило? Ответ был известен. Нет таких. Как не крути, а всё равно, странно.
Загорелся зеленый. Костя нажал на педаль газа. Попав в «зеленую улицу», он достаточно быстро миновал городские улицы и оказался за пределами города. Здесь он снова посмотрел на часы. Пятнадцать минут седьмого. Больше чем на час Костя выбился из собственного графика.
Стрелка спидометра поползла вправо и замерла на ста двадцати. Дорога хорошая, машин еще не много, так что вполне можно было ехать и быстрее. Но, Костя не любил рисковать понапрасну, и ограничился средней для себя скоростью. То есть, скоростью, которую считал средней. Теперь можно было устроиться поудобнее и расслабиться.
И тут Косте нестерпимо захотелось позвонить Маше и сказать, что он мчится к ней на крыльях любви. Костя даже достал из кожаной телефонной сумочки, висящей на брючном ремне, мобильник. Но во время опомнился. В Москве сейчас было четыре часа. Маша, конечно же, спала. Она обычно вставала в семь. Значит, по Полонскому времени, в девять. Пришлось желание унять. Ничего. Три часа пролетят быстро. Класть телефон обратно Костя не стал. Немного покрутив его в руке, положил на переднюю панель, у ветрового стекла.
Костя с Машей женились около года назад, по сути, были молодоженами. Их букетно-конфетный период еще не закончился. И, по всей видимости, не собирался заканчиваться. Они любили друг друга. Любили по-настоящему. Маша, конечно, еще до свадьбы знала о том, что Костя каждый месяц ездит в командировки, и не по разу, но привыкнуть к отлучкам мужа за год так и не смогла. Скучала.
Для Кости, мотания по городам родной страны, в холостяцкую бытность были скорее увлекательными путешествиями, чем работой. Новые места. Новые люди. Он сам рвался в путь. После свадьбы же, всё изменилось. Командировки превратились в трудовую повинность, разлучающую его с любимой женщиной. А так как Костя, в свои двадцать восемь лет, был самым молодым репортером в редакции, большая часть поездок доставалась ему. Своеобразная дедовщина, которая, как известно, присутствует в любом трудовом коллективе. Издательский дом «Автоэкскурс» не был исключением. Конечно, Маша с Костей по несколько раз на дню перезванивались и разговаривали. И всё же они оставались далеко друг от друга. От такого общения становилось тоскливо на душе и лишь еще сильнее хотелось домой.
Эта командировка не входила в число самых длительных. Шесть суток, включая дорогу туда и обратно. Минус выброшенные сутки, получилось пять. Но, всё равно, много, когда тебя ждут дома.
Костя не стал включать радио. Три часа, до звонка Маше, он решил потратить на первое подведение итогов командировки. Итак, что он имел...
Глава 2 >