9.
Перед Костей лежал документ, который он еще несколько часов назад так жаждал увидеть. Тот самый таинственный Указ, преобразивший Полонскую область. Желание исполнилось. Вот он. Только теперь, всё изменилось. Костя боялся его читать. Боялся узнать правду, которую искал.
Костя переломил себя. Придвинулся ближе к столу. Бросил украдкой взгляд на капитана. Тот, повернувшись к Косте боком, как ни в чем не бывало, пил кофе. Костя склонился над документом. Начал читать, оставив без внимания шапку документа.
«Указ № 1 от ...
о принятии мер по наведению порядка во всех сферах
жизнедеятельности и повышению уровня жизни
граждан проживающих в Полонской области.
В связи со стабильно высокими показателями уголовных преступлений и административных правонарушений, совершающихся в области; с многочисленными фактами халатного отношения работников всех сфер деятельности к своим прямым обязанностям; а так же, с низким уровнем культурного воспитания граждан, в Полонской области настоящим Указом вводятся особые меры, направленные на искоренение вышеперечисленных негативных факторов:
1. Любое нарушение законов, постановлений, правил, приказов, инструкций, распоряжений всех уровней власти и руководства на местах считать особо тяжким преступлением.
2. Любое нарушение трудовой дисциплины, халатное отношение к своим прямым обязанностям на рабочем месте, невежливое общение с коллегами, партнерами и клиентами считать особо тяжким преступлением.
3. Неподобающее поведение в общественных местах, порочащее образ цивилизованного человека, а так же, любое действие, приведшее к ухудшению внешнего облика Полонской области, считать особо тяжким преступлением.
4. Любое разглашение информации, содержащейся в настоящем Указе, в том числе и устное, считать особо тяжким преступлением.
5. Правоохранительным органам поручается:
5.1. Строго следить за соблюдением гражданами, находящимися на территории Полонской области, всех действующих в данное время законов, правил, предписаний и т.д..
5.2. Применять к нарушителям меру наказания, установленную настоящим Указом. Наказание приводить в исполнение незамедлительно, на месте нарушения или, если нарушителю удалось скрыться, сразу при его обнаружении.
6. Все существующие меры наказания и порицания заменить одной – высшей мерой. Высшей мерой наказания считать расстрел.
7. Наказанию подлежит любой человек совершивший правонарушение, находясь на территории Полонской области, не зависимо от национальности, места жительства, возраста и пола.
8. Настоящий Указ вступает в силу:
- для совершеннолетних лиц, проживающих на территории Полонской области, с момента ознакомления, подтвержденного личной подписью;
- для несовершеннолетних лиц, проживающих на территории Полонской области, с момента ознакомления, хотя бы одним из родителей (опекунов, воспитателей), подтвержденного личной подписью.
- для лиц, не проживающих, но находящихся на территории Полонской области, с момента въезда в область.
9. Каждый гражданин, постоянно проживающий на территории Полонской области, должен быть ознакомлен с настоящим Указом в течение семи дней с момента выхода настоящего Указа. Граждане, прибывшие в Полонскую область на постоянное место жительства после выхода Указа, должны быть ознакомлены с ним в течение семи дней, со дня приезда.
Закон – есть закон».
Под текстом стояла круглая синяя печать и поставленная штампом размашистая подпись губернатора Штельмаха. Ниже шла пунктирная линия, отделяющая узкую полоску бумаги - отрывной талон. На нем значилось: «Расписка № 2.943.106. Я, (дальше тянулась длинная черта, над которой требовалось вписать фамилию, имя, отчество и данные паспорта) с Указом №1 губернатора Полонской области ознакомлен». Чуть ниже – место для даты и подписи.
Кто-то потрудился на славу, поставив на листах с Указом около трех миллионов печатей и столько же штампов. Правда, Костя даже не подумал об этом. До того ли, ему было после прочитанного?
Оторвав глаза от документа, он посмотрел на капитана.
- Это что, получается? – спросил Костя хрипло. – Хабибуллин не больной на голову? Он, собираясь меня убить, действовал согласно этому Указу? По закону?
Капитан поставил пустую кофейную чашку на стол. Улыбнулся.
- Вначале, да. Только, вот, на счет его здравого рассудка, ничего не могу утверждать. Что-то же его подвигло на нарушение Указа. Почему-то он Вас отпустил. Нормальный человек закон нарушать не станет, если знает, что его за это ждет.
Костя почти прошептал:
- Значит, его расстреляют за то, что он оставил меня в живых?
Капитан удивленно пожал плечами. Сказал:
- Конечно. За что же еще-то? Закон – есть закон. Его нарушать нельзя.
Костя побледнел. Мало того, что он подписал смертный приговор, так еще и человеку, по сути, спасшему ему жизнь. Отблагодарил, в общем. Вот почему Хабибуллин просил нигде не останавливаться и никому ничего не рассказывать. Этот молодой парень, попросту, хотел жить.
Костя снова почувствовал, как ему в затылок смотрит ствол пистолета. Выступил холодный пот. А вместе с ним, появилось предчувствие смерти. Он резко обернулся. За спиной никого не было. Костя был уверен в том, что упускает что-то важное для себя. Жизненно-важное. Но, что? Мозг скованный страхом отказывался анализировать информацию. Отказывался мыслить логически.
- Товарищ, капитан, - обратился Костя, - меня сегодня чуть не убили за какое-то превышение скорости.
- Собирались наказать за нарушение закона, - поправил капитан.
- Пусть так у вас называется, - согласился Костя. – Это жестоко и к тому же не справедливо по отношению ко мне. Я здесь впервые. И меня никто не ознакомил с Указом. Почему? Я же не знал...
Костя замолчал.
- Что Вы, Константин, не знали? – подхватил его рассуждения капитан. – Не знали, что нельзя нарушать Правила дорожного движения? Хм. Или не знали, что можете понести наказание?
- Знал, но не такое же?
- Получается, что если за нарушение закона не предусмотрена смертная казнь, значит, такой закон можно нарушать. Так? – спросил капитан.
- Ну, нет, конечно.
- Вот, видите, - капитан поднялся со стула, прошелся по комнате, сел обратно. – К тому же, на всех въездных дорогах, специально для приезжающих в Полонскую область, установлены огромные щиты с надписью: «Соблюдение Правил дорожного движения сохраняет жизнь». Разве, Вы не видели предупреждение? По-моему, там доходчиво написано.
Костя покачал головой. Сказал:
- Конечно, видел. Еще видел: «Закон – это жизнь!» Такие громадные буквы трудно не заметить. Но, я думал, что смысл этих слов не настолько прямой.
Капитан откинулся на спинку стула. Закинул ногу на ногу. Развел руками.
- Извините, Константин. Но, если Ваши глаза видят одно, а мозг понимает это по другому, тут я ничем помочь не могу.
Тревожная мысль продолжала метаться в Костиной голове, а он никак не мог ее ухватить. Что-то было не так. Не так.
- И на счет жестокости Указа под номером один, позвольте так же с Вами не согласиться. Он, скорее, наоборот гуманный. Спасающий жизни.
Костя округлил глаза. Губы скривились в усмешке.
- Вы о чем говорите, товарищ капитан? – воскликнул он. – О какой гуманности может идти речь, когда людей убивают за малейшую провинность. Есть данные, сколько водителей уб... наказано за минувшие четыре года?
- Точно не скажу. Где-то около двухсот пятидесяти человек. Двести восемнадцать понесли наказание за первые две недели действия Указа и около тридцати за весь последующий период, - спокойным тоном ответил капитан.
- И это Вы называете «спасение жизней»?
- Да, - ответил капитан и улыбнулся.
- Может, поясните? – попросил Костя.
Его всего трясло от негодования. Двести пятьдесят человек убито без суда и следствия. А капитан говорит о погибших, как о прихлопнутых комарах, в своей служебной «будке».
- У нас в области, раньше, ежегодно на дорогах гибло от пятисот до шестисот человек. В том числе дети. Иногда целые семьи, по три-четыре человека. Причем, большая часть этих людей, не по своей вине отправилась на тот свет. А из-за пьяных, обколотых, обкуренных уродов. Простите, но иначе их назвать у меня язык не поворачивается. И эта цифра не уменьшалась. За четыре года мы бы похоронили более двух тысяч человек. Согласитесь, что двести пятьдесят – это значительно меньше. И в основном, среди наказанных, те самые уроды. Так, что лучше, Константин, наказывать виновных или хоронить безвинных?
Костя промолчал. Ответ был очевиден. Но, когда сам попадаешь в число наказуемых, правду говорить не хочется. Капитан, немного выждав, глядя в Костины глаза, заключил:
- То-то же.
Костя уткнул взгляд под ноги. И тут, Костя понял, что его так мучило на протяжении всего разговора. И эта догадка заставила сжаться его сердце. В четвертом пункте документа лежащего на столе, говорится о том, что разглашение любой информации, содержащейся в Указе, в том числе и устное, считается преступлением. Преступлением, карающимся смертной казнью. Расстрелом. А капитан, не только рассказал, а дал Косте прочесть этот чертов Указ. Это могло означать одно из двух. Либо, старшему инспектору ДПС капитану Колоколову захотелось поиграть со смертью, что маловероятно. Либо он на сто процентов уверен, что Костя не разболтает ни слова из услышанного здесь. А это может быть лишь в одном случае – мертвые молчат. Верить в такой исход не хотелось. Да и капитан не такой человек. По крайней мере, не кажется таким. Неужели он сможет...
Костя посмотрел на собеседника. Тот улыбался. Глаза блестели дружелюбием и каким-то юношеским задором. Нет. Капитан не сделает этого.
Костя взял кофейную чашку с остывшим кофе. Залпом опустошил ее. Поставил назад.
- Спасибо за кофе и за беседу, - сказал Костя по-репортерски, поднимаясь на ноги. – Засиделся я у Вас. Мне пора. Поеду.
Капитан тоже встал. Косте понадобилось немало усилий, чтобы выглядеть бодро, хотя бледное лицо и сжатые в кулаки кисти рук выдавали Костино внутреннее состояние. Авось пронесет. Но, первые, же, слова сказанные капитаном подтвердили его худшие предположения.
- Извините, Константин, но я не могу этого допустить, - произнес блюститель порядка вежливо. – Вы сегодня нарушили закон и я, как бы мне того не хотелось, обязан привести в исполнение заслуженное Вами наказание.
Костя догадывался, что может услышать что-то подобное. Был, практически, уверен, что услышит. Тем не менее, не устоял на ногах. Рухнул на стул. Преступление влечет за собой неминуемое наказание.