В резолюции Главреперткома по «Бегу» меня (и, судя по комментариям читателей, не только меня) поразила фраза о том, что пьеса написана во имя прославления эмиграции и белых генералов и эмиграция в ней дана «в ореоле подвижничества». Смотрю и думаю: а прочитали ли эти «оцениватели» пьесу вообще? Ведь один из эмигрантов – Корзухин. И эта омерзительнейшая личность тоже, по их мысли, представлена «в ореоле подвижничества»?!
В одной из статей о «Мастере и Маргарите» я привела слова о. Александра Меня, сказавшего: «И даже Воланд, который выступает в маске дьявола, - какой он дьявол? У него нравственные понятия нормальные, он же не Варенуха, не Лиходеев - вот кто дьяволы-то, а он нормальный».
По-моему, подлинный дьявол в «Беге» - это как раз Парамон Ильич Корзухин. И, как представляется мне, Булгаков оставит намёк на это.
Конечно, все помнят сцену в его парижском доме. Но по совершенно непонятным мне причинам авторы фильма, по которому обычно и представляют себе «Бег», убрали один важнейший её момент. Ещё до прихода Чарноты, в сцене с Голубковым, Корзухин, отказавшись помочь своей, как он выразился, «мифической жене», говорит: «Ах, молодой человек! Прежде чем говорить о тысяче долларов, я вам скажу, что такое один доллар». И изумительная авторская ремарка: «Начинает балладу о долларе и вдохновляется». Мне приходится только представлять себе, как мог бы произнести эту «балладу» великий Е.А.Евстигнеев. По мнению Корзухина, доллар – это «великий всемогущий дух! Он всюду!» Позволю привести фрагмент из этого достаточно большого монолога (в середине его стоит ремарка – «Где-то далеко послышались звуки проходящей военной музыки»): «И вдруг тревожно в мире! И вот они уже идут! Идут! Их тысячи, потом миллионы! Их головы запаяны в стальные шлемы. Они идут! Потом они бегут! Потом они бросаются с воем грудью на колючую проволоку! Почему они кинулись? Потому что где-то оскорбили божественный доллар!»
Позвольте, но это же так любимый Булгаковым «Фауст»!
В угожденье богу злата
край на край встаёт войной,
и людская кровь рекой
по клинку течёт булата.
По-моему, просто дословное цитирование. И, конечно, знаменитое «Люди гибнут за металл!» Напомню, что это куплеты Мефистофеля о «кумире священном», «тельце златом», вспомним и что «Сатана там правит бал». А кто такой Мефистофель? Вопрос риторический. И вот уже Корзухин представится зримым таким воплощением духа зла.
А как же сущность его раскрывается в пьесе?
Ещё в веке девятнадцатом было подмечено, что человек проверяется способностью любить. Кажется, этой способности, как и прочих «нравственных понятий», Корзухин лишён начисто. Нам неизвестна предыстория его отношений с Серафимой, неизвестно, какие чувства связывали их. Но мы знаем, что она пытается соединиться с ним: «Я жена товарища министра торговли. Я застряла в Петербурге, а мой муж уже в Крыму. Я бегу к нему». Она пробирается, терпя всевозможные лишения (будет же вспоминать Голубков, как они встретились «в теплушке под тем фонарём»), а муж вполне благополучен. Вот первое же его описание: «Это необыкновенно европейского вида человек в очках, в очень дорогой шубе и с портфелем». И беспокоит его, хоть он и спросит сначала «о судьбе арестованных в Симферополе пяти рабочих», конечно, в первую очередь, собственная выгода: «Здесь, на станции, застряли грузы особо важного назначения». Идёт война, положение отчаянное, а эти грузы – «экспортный пушной товар, предназначенный за границу», которые нужно «срочно протолкнуть в Севастополь».
Как бы мы ни относились к генералу Хлудову, его распоряжение: «Составы, указанные здесь, выгнать в тупик, в керосин и зажечь!» - и гневное «шипение»: «Поезжайте, господин Корзухин, в Севастополь и скажите, чтобы тыловые гниды укладывали чемоданы! Красные завтра будут здесь! И ещё скажите, что заграничным шлюхам собольих манжет не видать!» - я понять могу.
Ещё мы узнаем, что в Севастополе он редактирует газету, за публикации в которой ему грозят судом, приводя истинные перлы: «"Главнокомандующий, подобно Александру Македонскому, ходит по перрону"... Что означает эта свинячья петрушка? Во времена Александра Македонского были перроны?.. "При взгляде на его весёлое лицо всякий червяк сомнения должен рассеяться..." Червяк не туча и не батальон, он не может рассеяться!.. Где вы набрали, господин Корзухин, эту безграмотную продажную ораву? Как вы смели это позорище печатать за два дня до катастрофы?»
И при встрече с больной женой, которая наконец-то добралась до него, он сразу, «учуяв какую-то ловушку», отречётся от неё: «Никакой Серафимы Владимировны не знаю, эту женщину вижу впервые в жизни, никого из Петербурга не жду, это обман». И мгновенно «исчезнет» после этого.
Люди, подобные Корзухину, не пропадут никогда. В следующем «сне» мы увидим, что, вероятно, в нём на какой-то момент пробудилась совесть и пришёл он во дворец на аудиенцию, но, выслушав упрёки главнокомандующего за газету, вмиг одумается: «Какого чёрта, спрашивается, меня понесло во дворец? Одному бесноватому жаловаться на другого? Ну, схватили Серафиму Владимировну, ну что ж я могу сделать? Ну, погибнет, ну, царство небесное! Что же, мне из-за неё самому лишаться жизни?» И очень быстро находит выход: «Париж не Севастополь! В Париж! И будьте вы все прокляты и ныне, и присно, и во веки веков!»
В отличие от многих, он сумеет прекрасно устроиться в эмиграции: «Осенний закат в Париже. Кабинет господина Корзухина в собственном особняке. Кабинет обставлен необыкновенно внушительно. В числе прочего несгораемая касса» (с сигнализацией, как мы узнаем позже).
И будет гротесковая сцена с лакеем Антуаном, которого он заставляет говорить по-французски, внушая: «Человек, живущий в Париже, должен знать, что русский язык пригоден лишь для того, чтобы ругаться непечатными словами или, что ещё хуже, провозглашать какие-нибудь разрушительные лозунги. Ни то, ни другое в Париже не принято».
И будет «баллада о долларе», и будет рассказ о своём отречении ото всего: «Я тогда уже уехал, никаких связей с Россией не имею и не намерен иметь. Я принял французское подданство, женат не был».
А дальше – знаменитая сцена карточной игры («Э, Парамоша, ты азартный! Вот где твоя слабая струна!»)
Но тут просто обязана отметить другое. Я неоднократно указывала, что для человека тогдашнего общества карточный долг – это долг чести, который нельзя не отдать. А как ведёт себя проигравший Корзухин? Он поначалу отказывается выпустить выигравших: «Нет, стой! У меня жар, я ничего не понимаю... Вы воспользовались моей болезнью! Вот что, верните деньги, я вам дам по пятьсот долларов отступного!» - получив отказ, грозит: «Ну, если так, я сейчас же звоню в полицию, что вы ограбили меня! Вас схватят сейчас же! Оборванцы!» - будет пытаться свалить вину за проигрыш на других: «Где Антуан покупал карты?!» То есть в очередной раз подтверждается, что Парамон Ильич и честь - «две вещи несовместные» (я уже не говорю о «хлудовском медальоне», за который он сначала даст десять долларов, а при выкупе потребует триста).
Люське удастся на какой-то момент его успокоить: «Ну, проиграл, что же поделаешь! Ты не маленький!» Но недаром она тут же посоветует: «Выиграли - и уносите ноги!» Она-то сущность Корзухина хорошо понимает, недаром это «очаровательнейшее существо», на котором Парамон Ильич намеревается жениться, очень «ласково» к нему обращается: «Крысик, чего ты кричал так отчаянно, кто тебя обидел?», «Нет, нет, жабочка, это невозможно!» Впрочем, «мадемуазель Фрежоль» ради денег способна ужиться с кем угодно: «Я не евши сидеть не буду, у меня принципов нету!»
И оценка этому человеку дана совершенно однозначная. Голубков заявит: «Но я хотел бы сказать вам на прощанье, господин Корзухин, что вы самый бездушный, самый страшный человек, которого я когда-либо видел. И вы получите возмездие, оно придет! Иначе быть не может!»
А знаменитая фраза Чарноты памятна, наверное, всем: «Ну, знаешь, Парамон, грешный я человек, нарочно бы к большевикам записался, только чтоб тебя расстрелять. Расстрелял бы и мгновенно выписался бы обратно».
Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал!Навигатор по всему каналу здесь
Путеводитель по статьям о Булгакове здесь