Специальная военная операция в Украине продолжается уже полгода. За это время на Россию наложили множество санкций, огромное количество компаний и организаций покинули российский рынок, а многие страны столкнулись с экономическим кризисом. Как события, происходящие во внешней политике России после 24-го февраля, повлияли на жизнь москвичей?
Журналисты «Репортёра» поговорили с несколькими жителями Москвы, чтобы узнать об их чувствах, а также о том, как сейчас обстоят дела с путешествиями, работой, музыкальной индустрией и индустрией видеоигр, оплатой различных сервисов и социальными сетями.
Полина (имя изменено), 19 лет, студентка
Полина живёт обычной жизнью столичной студентки: учёба, внеучебные проекты, работа, периодический отдых с друзьями. Но даже такая, на первый взгляд, слаженная жизнь может попадать под влияние внешних событий.
«Я очень хорошо помню, как узнала о начале спецоперации, и очень плохо помню, что было после, – рассказывает девушка. – Помню сильное чувство страха и понимание того, что как раньше уже не будет. Помню, как приехала в университет и разрыдалась от чувства растерянности и беспомощности. В общем, было странно, страшно и тяжело».
Девушка учится в столичном вузе на специальности, связанной с медиа. На лето у нее были особые планы и надежды, которые касаются ее профессиональных интересов:
«Всю зиму я провела, рассылая резюме на позиции стажёра в разные именитые компании. Я очень этим горела и мечтала попасть хоть куда-нибудь, полететь работать на 3 месяца лета и получить реальный опыт стажировки в крутом месте. Я отправила порядка 20-30 откликов на вакансии и с нетерпением ждала ответов, которые должны были начать приходить в начале весны. Однако, когда началась спецоперация, я, по очевидным причинам, не получила никаких ответов и, тем более, приглашений. Вот не знаю теперь, получу ли хоть одно приглашение когда-нибудь вообще».
О путешествиях, ставших за 19 лет неотъемлемой частью жизни, Полине тоже пришлось забыть. По крайней мере, о весомой их части:
«Да, меня на самом деле разбаловали родители, – шутит она. – Они могли не купить телефон, новую одежду, не сходить со мной лишний раз в кино, но всегда обеспечивали мне путешествия. И теперь я, как ребенок, привыкший к впечатлениям и поездкам, конечно, очень скучаю по тем временам и по своим друзьям со всего мира, с которыми мы не виделись с начала пандемии».
Коснулось это всё не только друзей Полины, но и её личной жизни. Спустя некоторое время после начала специальной военной операции в Украине ей пришлось разорвать отношения с молодым человеком. Он итальянец, живёт и учится в небольшом городе Бари на юге Италии. Они общались почти 4 года, но из-за пандемии отношения пошатнулись, а из-за спецоперации – разрушились окончательно.
«За время пандемии мы виделись вживую всего дважды: летом 2021 года и зимой в конце 2021 – начале 2022 года. Были, конечно, и многочисленные звонки, и конференции в зуме, и слёзы, и грусть, но мы верили, что пандемия конечна и скоро всё наладится. Однако с началом спецоперации всё усугубилось. Думаю, свою роль сыграла и пропаганда: я видела, что отношение человека ко мне сильно поменялось после 24 февраля. В общем, спустя некоторое количество времени и достаточное количество неприятных разговоров мы решили отношения прекратить. Да, это было сложно и болезненно, но наверное так будет лучше, не знаю».
В жизни Полины случились и незначительные, и довольно значимые изменения. С чем-то смириться было легче, с чем-то – сложнее. Но одно ясно точно, течение жизни изменило свой вектор в её ситуации, и вряд ли когда-нибудь все вернётся туда, где было когда-то.
Ольга, 47 лет, её работа неразрывно связана с путешествиями за границу
«Я занимаюсь недвижимостью по всему миру. Грубо говоря, я менеджер нескольких объектов, принадлежащих одному лицу. Я слежу за тем, чтобы на этих объектах было все в порядке и все необходимые работы проводились вовремя, чтобы они хорошо и качественно сдавались в аренду, занимаюсь их рекламой и так далее. Я бы сказала, что все эти объекты – мои детища, а я заботливо веду их за руку к светлому чистому и безболезненному будущему!»
До событий 24-го февраля Ольга много ездила по командировкам, контролировала работу сотрудников, решала возникающие сложные задачи, повышала собственную квалификацию и прочее.
«Бывало такое, что приезжаешь из командировки – и тут же вдруг нужно ехать в следующую, в абсолютно другое место. Конечно, выматывало, но я очень люблю то, чем занимаюсь, и ездить в разные места тоже люблю, поэтому сочетать это для меня особой проблемой не было».
Ольга признается, что на одном из объектов ей так и не удалось побывать. Вылет в Нью-Йорк был запланирован на апрель 2022 года, однако она не поехала – не получилось по очевидным причинам:
«Лететь было непонятно, как, и страшно, а о ценах я даже не хочу вспоминать, многочисленные пересадки, маленькая вероятность выдачи визы, в общем, мне проще было остаться и рулить дистанционно. Да, это требует больше времени и иногда падает эффективность, но я была не готова проходить через все эти муки. Хорошо, что везде есть команды людей, работающих на наших объектах на постоянной основе. На этих людей можно положиться, они заменяют мне глаза, руки и уши, когда я лично не могу приехать и на всё посмотреть. Сейчас Нью-Йорк – далеко не единственное место, куда я никак не могу попасть из-за спецоперации, и именно эти команды людей делают возможной мою работу. Без них мы бы, наверное, пропали».
Михаил, 19 лет, музыкант, в свободное время играет в видеоигры
Михаил рассказывает, что его, как музыканта, сильно потрясли события, начавшиеся 24 февраля: с российского рынка ушли гиганты музыкального оборудования и программного обеспечения, что ударило как по кошельку, так и по возможностям обновления домашней музыкальной студии. Однако, если проблемы с программным обеспечением как-то решить можно, потому что есть пиратство, то в случае с музыкальным оборудованием дела обстоят хуже: из-за закрытия авиасообщения с Европой и нарушения логистических цепочек синтезаторы и прочие музыкальные инструменты привозить в Россию стало сложнее:
«Вы можете верно подметить: а как же параллельный импорт? И будете правы. За одним лишь нюансом. Цена. Наши бравые челночники- импортёры из-за отсутствия какой-либо вменяемой конкуренции на рынке решили, что раз официальной дистрибуции не будет, будем сами рулить ценниками, а музыканты всё равно купят, у них вариантов нет».
Есть и другая проблема – сейчас получить выплаты за прослушивание творчества Михаил не может:
«Мои смешные в масштабах сферы 45 долларов , – шутит он, – застряли у дистрибьютора, опубликовавшего мой сингл на всех площадках. Они, конечно, слёзно извиняются, да и 45 долларов не такая большая сумма, чтобы я без неё не прожил и дня, но факт остаётся фактом. У кого-то эти суммы могут быть пяти-шестизначными».
В плане заработка в сфере музыки, Михаилу сложновато, но он надежд не теряет: приспособиться к новым условиям и развивать внутренний музыкальный рынок можно, хоть это и сложный процесс, который требует терпения. Молодого человека радует, что такие гиганты как VK и «Яндекс» активно поддерживают российских артистов, помогая им пробиваться и совершенствоваться: например, добавляют их в свои плейлисты и помогают со студийной работой.
Однако, в сфере видеоигр, по словам Михаила, не всё так однозначно, как с музыкальной индустрией:
«Если сейчас вы захотите купить игру в онлайн-магазине Steam, то у вас ничего не выйдет по ряду причин. Во-первых, как раз 24 февраля Steam обновил пользовательское соглашение и отключил все способы оплаты для геймеров из России и Белоруссии. Но даже если вы каким-либо образом сможете пополнить счет своего Steam-аккаунта (продать внутриигровые предметы, например), то, скорее всего, вас вновь ждет неудача:большинство крупных издателей игр прекратили продажи цифрового и физического контента на территории РФ и Белоруссии».
На рынке игровых консолей, рассказывает Михаил, дела обстоят ещё хуже. Игры для компьютеров можно добыть «условно-бесплатным» путем, однако с приставками так сделать не получится: в начале марта, например, компания Sony полностью покинула Россию, забрав с собой цифровой магазин PlayStation Store, через который пользователи приобретали игры:
«В комьюнити тут же поднимается вой: нас кинули через всем известное место, что теперь делать? Лагерь разделился надвое: внезапные любители игр на дисках и те, кто предпочитает экономию. Первые ринулись перекупать всё, что плохо лежит, запасаясь на голодный игровой год. Вторые же пошли по «пути наименьшего сопротивления»: зарегистрировали себе турецкий аккаунт, завели виртуальную карту, и просто оплачивали игры по турецким ценам».
По словам Михаила, геймерам конечно стало тяжелее, потому что вместо привычного «добавил в корзину – нажал кнопку – оплатил – играешь» появились некоторые трудности, однако сложившаяся ситуация кардинально рынок не пошатнула.
Никита, 33 года, работает в государственной корпорации
Никита рассказывает, что на уровень жизни в Москве сильно повлияла курсовая разница: развлекаться и существовать стало дороже, даже при условии импортозамещения. Ещё Никита любит путешествовать, но сейчас его этой возможности лишили. Он также перестал ходить в кино, покупать игры в Steam, оплачивать подписки на телефоне.
«Для обхода трудностей в этих сферах есть определенные способы, за что я, собственно, очень люблю свою страну. Хоть я и использовал всё это раньше на постоянной основе. Каких-то более весомых причин для волнения я не ощущаю. Испытываю только шок от происходящего вокруг. Особенно шокируют риторика и настроение, так сказать, противоборствующей стороны и ее поддержки, – рассказывает Никита. – Такого желания убивать обычных людей я не видел и не слышал никогда. Но на зло желают ещё большее зло».
На протяжении полугода во многих СМИ активно публикуется информация о том, как военкоматы ведут активную работу по поиску потенциальных контрактников и срочников. Кто-то говорит, что это фейки. Кто-то утверждает, что правда, отправляя фотографии повесток из почтовых ящиков. У Никиты есть своё мнение на этот счёт:
«Я всё это прекрасно вижу, стараюсь читать ещё сохранившиеся независимые СМИ. Иногда, конечно, попадается вся эта чепуха про то, что народ на военную службу не призывают. Это ересь. Но подтвердить не могу: среди знакомых у меня нет подобных случаев. Мои служивые друзья также ничего не говорят. Все живут в штатном режиме».
Работа для Никиты – это отдельная история. Он работает в государственной корпорации, занимающейся производством, и эта деятельность связана с атомной промышленностью:
«Я не могу особо распространяться, – серьезно говорит он. – Но ни для кого не секрет, что неурядицы с поставкой некоторых материалов были, как и в любой подобной компании. Однако все проблемы по понятным причинам решились в кратчайшие сроки».
Никита считает, что сейчас еще тяжело делать выводы – нужно смотреть, что будет дальше. Со всеми трудностями, которые есть сейчас, нужно смириться, и просто жить по-новому:
«На самом деле, много чего, по мелочи, изменилось, а общее настроение как раз складывается из мелочей. Самое «интересное» еще впереди, я уверен. Но об этом можно говорить бесконечно. Жизнь изменилась очень сильно. Это нужно принять и подстроиться. И жить дальше».
Алёна (имя изменено), 21 год, волонтёр
На Алёне новые реалии сказались не сильно – нервничала только первую неделю после начала спецоперации, потому что было непонятно, каким теперь будет мир и чего от него ожидать:
«Сейчас я уже привыкла. В Москве-то все спокойно. Или я, может, такой пофигист».
Об уходе различных компаний из России девушка старается не думать:
«Ушел H&M? Ну, я не особо в него ходила. IKEA? Тоже. McDonald’s? Какая-никакая замена появилась и хорошо», – смеётся девушка.
При этом большинство сервисов, которыми люди пользовались до 24 февраля, можно при желании использовать и сейчас, потому что есть обходные пути. Однако, отсутствие новых самолетов в стране или выпуск машин без подушек безопасности – это уже проблема побольше. Хотя со временем, считает она, всё наладится, и тут можно посмотреть, например, на опыт Ирана.
Что касается запрета социальных сетей или каких-либо ограничений в их работе, а также блокировки всевозможных сайтов, то во-первых, существуют различные VPN-сервисы, которые позволяют блокировки обходить, а во-вторых, на бессмысленное прокручивание ленты в Instagram* Алёна теперь тратит гораздо меньше времени. Однако, конечно, жизнь девушки немного усложнилась:
«В организации, где я занимаюсь волонтёрством, нам запретили продвигаться в Instagram*, хотя именно там нашу команду знали. Пришлось уйти в Telegram и раскручиваться с нуля. У некоторых в Instagram* или TikTok, который сейчас запрещает российским пользователям выкладывать видео, была работа и доход, у нас этого не было. На таких людях и компаниях, очевидно, ситуация сказалась сильнее».
Больше Алёну беспокоят изменения в российском законодательстве – законы о фейках, о дискредитации вооруженных сил, доносы:
«Каждый день появляются новости о том, что кого-то посадили, признали иноагентом или террористом, на кого-то донесли. Я достаточно тревожный и нервный человек, так что иногда начинаю переживать, что такое произойдет и со мной. Хотя ничего плохого я не делаю. Но на улице говоришь теперь только о погоде».
Но девушка настроена достаточно оптимистично. По её мнению, все эти проблемы можно принять: пройдёт время, и всё вернётся на круги своя. В Москве, уверена Алёна, конфликт стран ощущается не так сильно, потому что жители столицы встречаются с ним в основном в интернете и телевизоре. Но какая бы не была ситуация, жизнь, здоровье и семья – это самое главное, что сейчас есть:
«Сейчас разрушается много семей, друзья перестают общаться. Я знаю несколько таких примеров. Но скажите, кому это надо? Мне кажется, наоборот, людям не стоит кричать друг на друга из-за мнений, надо относиться с уважением. Ненависть вряд ли кому-то нужна тогда, когда и так всем вокруг непросто. А если ваши взгляды не совпадают, просто не разговаривайте о них. Надо, прежде всего, оставаться людьми».
*Социальная сеть принадлежит компании Meta, которая признана экстремистской и запрещена в РФ
#интервью #спецоперация #россия #журналистика #москва