Вторая сторона

С каждым часом мы теряли одного члена своей семьи.

Причиной всему стало нарушение герметизации. Люк, из которого шёл путь прямо в открытый космос, не получалось полностью запереть, и через получившиеся щели просачивалась убийственная для нас пыль.

Я сидел рядом со своим братом, прислонившись к стене. Внешне он был в порядке, но я знал, что ему осталось недолго. Понял я это, когда услышал, как он громко кашляет, прикрыв рот ладонью.

– Покажи. – Сказал я брату.

Он отнял ото рта ладонь и показал мне. На ней темным пятном лежала кровь.

– Ты болен.

– Как и все тут. – Прошептал он. – Уже не важно… Мы все всё равно останемся здесь…

Я промолчал. Мой брат был совершенно прав. Каждого из нас преследовал кашель, заставляющий выплевывать вместе с кровью и остатки жизни. Были и те, кто умирал сразу, как это было с малышами, что вместе со своими семьями к несчастью оказались здесь. Я прошелся взглядом по угрюмым лицам своих братьев, сестёр и друзей. Почти каждый третий мужчина покрывался пятнами и замертво падал на пол, почти каждая третья женщина оплакивала холодное тело своего ребёнка. Но страшнее всего было не это. Страшнее всего была тишина и беспомощность, с которой мы принимали долгую, мучительную смерть.

– Мы сможем. – Наконец, произнёс я. – Я верю в это. Верь и ты.

Я повернулся к брату, ожидая ответа. Но он молчал, покрытый с ног до головы мерзкими синими пятнами.

Я встал, отодвинув от себя труп только что умершего брата. Мне не было смысла его оплакивать. Гораздо важнее спасать живых.

Пройдя мимо затихших, полуживых тел, я подошёл к двери, связывающей трюм и остальную часть корабля. Панель блокировки не поддавалась никому, потому что дверь, как оказалось, заперта с другой стороны. Но, несмотря на это, я продолжал верить в чудо и не собирался сдаваться, чтобы через пару минут обнаружить на ладони кровавое пятно.

«Доступ запрещён».

Я повторил.

«Доступ запрещён».

«Доступ запрещён».

«Доступ запрещён».

– Нет… – я рухнул на колени в бессильной ярости. – Так нельзя… Должен быть шанс...

Но его не было. Этот трюм – наша общая могила. Изолированный, запертый склеп с двадцатью обречёнными на погибель, которые молча встретят свою судьбу, если не удастся найти открытый шлюз.

И я его нашёл.

Кроме двери ещё оставался и внешний люк. Это было почти невозможно, но, если у меня получится, я смогу запустить экстренную герметизацию.

Подойдя к нему, я задержал дыхание и вышел в космос.

Почти мгновенно меня пронзил адский холод, и мне пришлось прикладывать колоссальные усилия, чтобы удержаться за скобы. Ползя вверх, я чувствовал, как силы уходят, а сознание медленно меркнет, будто бы засыпая. Кислород заканчивался, и я жаждал глотка воздуха, но дышать было нельзя. Один вдох будет стоить мне слишком много.

Перед собой я увидел аварийный отсек. Значит, дело осталось за малым. Убрать крышку, нажать зелёную кнопку и вернуться. Но главное не дышать. Как бы ни хотелось – дышать нельзя.

Из последних сил я сдёрнул с корабля металлическую панель. Надо найти зелёную кнопку. Зрение затуманилось, я едва мог различить свои руки в кромешной тьме, окутавшей меня. Надо нажать кнопку. Ни в коем случае не дышать. Спасти… их. Нажать….

Диск темно-серой планеты стремительно приближался. Я едва видел его, едва видел корабль и быстро отдаляющийся от него трюм. Красная кнопка. Экстренная посадка на ближайшую планету и отсоединение замедляющих частей.

Я не смог.

Вдох.

Темнота.

Холод.