В лесу точно разлили молоко. Туман стелился по земле, поднимался выше, к кронам деревьев, путался в ветвях, оседая влагой на шершавых стволах сосен, собираясь каплями на кончиках хвои. Сырая земля пружинила под ногами. Воздух утратил вчерашнюю пронизывающую прохладу и, оставаясь сырым, нёс тепло погожего дня. Туман впитывал все звуки как губка, вокруг царила плотная тишина. Даже собственные шаги Олег почти не различал, словно парил над землёй, невесомый и почти не существующий физически. Из молочно-белой завесы то и дело проступали тёмные пятна кустов или деревьев, проплывали мимо и снова таяли в тумане. Иногда деревья совершенно неожиданно вставали прямо перед ним, преграждали путь, раскинув ветви в стороны, похожие на неведомых чудовищ, собирающихся схватить случайно забредшего в их владения человека. Олег огибал их и снова возвращался на свой путь, каждую минуту ожидая, что лес расступится, выпуская его на грунтовку. Но время шло, а лес всё также выползал на него из тумана бесконечным полчищем многоруких страшилищ. Мужчина замедлил шаг, потом и вовсе остановился, чувствуя внезапную слабость в ногах. Он словно увидел себя со стороны. Одинокий человек, идущий сквозь густой туман по лесу. Никаких ориентиров вокруг, лишь смутные очертания чего-то неопределённого, утонувшего в бесконечном молочном озере. На что он надеялся, пускаясь в путь? Что сработает некий биологический компас, данный ему от природы? Самонадеянность идиота, никогда не бывавшего в настоящих лесах. Ночью добраться до избы было гораздо легче. Свет её единственного окна был чётким ориентиром во мгле. Теперь же туман размыл всё, стёр границы реальности, перепутал стороны света. Олег понял вдруг, о чём толковала старуха, не советуя уходить. В ней говорило не безумие, как он подумал в спешке, занятый другими мыслями, а мудрость прожитых лет. Только безумец способен отправиться в путь в густом тумане. И надо быть дважды безумцем, чтобы пойти в такую погоду по незнакомому лесу.
Олег замер, затаил дыхание, вслушиваясь в тишину. Страх всё сильнее стискивал его сердце холодными цепкими пальцами. В тумане он потерялся не только в пространстве, но и во времени. Казалось, прошло уже несколько часов с тех пор, как он покинул ночлег. За это время, сколько бы его ни прошло на самом деле, молочная пелена не стала прозрачнее, и сколько Олег ни силился, он так и не смог вспомнить, как долго может держаться туман. Бессмысленно двигаться дальше, пока он не рассеялся. Остаётся только добрести до ближайшего дерева и сесть рядом, передохнуть и выждать время.
Он шагнул вперёд и снова остановился, вертя головой во все стороны, услышав нечёткий звук чьих-то шагов. Они раздавались то с одной стороны, то с другой, будто идущий перепрыгивал с одного места на другое на приличное расстояние.
‒ Эй! – крикнул Олег, не веря своим ощущениям. – Кто здесь? Помогите мне, я заблудился!
Шаги смолкли и больше не повторились. Напрасно мужчина кричал, надрывая горло, звал на помощь. Если и был кто-то в тумане, то вовсе не собирался помогать попавшему в беду человеку. Что-то зашуршало в кронах деревьев высоко вверху и снова всё смолкло. Внезапно ожил телефон в заднем кармане джинсов. Разразился трелью, пугая вязкую тишину. Мужчина торопливо вытащил его, поднёс к уху и с облегчением услышал родной голос:
‒ Олег… Олег… Олег…
Взволнованные крики жены были еле слышны, едва пробивались сквозь шипение и треск.
‒ Вика! – закричал он в ответ. – Вика, со мной всё в порядке. Я жив-здоров, но задержусь на неопределённое время…
‒ Олег… Олег… ‒ повторяла Вика, не слыша его.
Он раздражённо глянул на мобильник и тут же сник, увидев тёмный мёртвый экран. Не доверяя своим глазам, поднёс трубку к уху, но услышал теперь только тишину. Снова раздался шорох, гораздо ближе, громче, и шёл он теперь не сверху, а спереди. Треснула ветка где-то совсем рядом, а потом из белой сырой пелены раздалось глухое ворчание. Горло сдавила ледяная рука, ноги подкосились. Олег пошатнулся и поспешно отступил назад, ежесекундно ожидая, что кто-нибудь выскочит на него из тумана. Лесной зверь. Хищник, невидимый для мужчины, но прекрасно чующий его запах. Запах добычи. Беспомощной, ослеплённой и сбитой с толку жертвы. Ожидание, когда зверь выскочит на него, оказалось невыносимым. Не выдержав, мужчина развернулся и бросился бежать, не думая о том, что может ещё сильнее забраться в чащу леса или оступиться и свернуть себе шею, или же налететь на шершавый ствол дерева. Им руководил страх, мощный первобытный страх животного, убегающего от опасности. Ужас дышал ему в спину, сверлил взглядом то чувствительное место на шее, в которое так удобно впиваться клыками. Он догонял, взрывая лапами мягкий мох, роняя голодную слюну.
Земля внезапно исчезла. Ноги коснулись пустоты. Мир опрокинулся, дрогнул. Олег взмахнул руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Удержаться на ногах и не рухнуть в никуда. Не получилось. Что-то твёрдое ударило его в грудь, потом ткнулось в бок с такой силой, что в глазах помутнело. А когда муть прошла, то выяснилось, что наступила ночь. Туман рассеялся и перед глазами Олега вновь раскинулся тёмный лес. Капли сонно падали с ветвей, перешёптывались о чём-то. Испуганный и растерянный, мужчина осторожно поднялся с земли и огляделся. Впереди, перечёркнутый ветвями деревьев, призывно маячил жёлтый огонёк.
В избу он влетел, едва не сорвав дверь с петель. Старуха повернула к нему раскрасневшееся от жара печи лицо и прошамкала:
‒ А-а… милок, вернулся. Ну, вот и ладно. Садись, ужинать будем.
‒ Что здесь, твою налево, происходит? – заорал Олег, бешено тараща глаза. – Чем ты меня опоила, старая карга?
Старуха даже бровью не повела. Разгладила скатерть на столе и похромала к полке с посудой, бормоча без всяких интонаций:
‒ Экие вы глупые-то… Бродите, видеть не видите, слышать не слышите. Покушайте да и ложитесь-ка спать, утро вечера мудренее.
‒ Спать?! Не хочу я спать! И есть не буду! Мне домой надо. Понимаешь, домой!
Старуха сокрушённо покачала головой, прихрамывая, шагнула Олегу навстречу. Стянула с плеч старую шаль.
‒ Говорит тебе баушка, значит, слушай! – проворчала она и сердито тряхнула шалью перед его лицом.
Глаза невыносимо зачесались, словно их пылью запорошило. Изба поплыла, наполнилась размытыми силуэтами людей. Олег часто заморгал, чтобы избавиться от неприятного ощущения в глазах, но с каждым разом ему было всё труднее поднимать веки. Даже проступившие слёзы не помогли. Пол выскользнул из-под ног и уплыл куда-то, оставив мужчину висеть в темноте.
Луна опять заглядывала в оконце, скалилась, подпрыгивала, приплясывала на чёрном небе. Старуха, сидя у окна, погрозила ей пальцем и ухватила серебристый лунный свет. Качнула ногой и тут же ожило, зажужжало колесо прялки. Луна сразу присмирела, а пряха, ловко перебирая скрюченными пальцами, затянула унылую монотонную песню. Слов не разобрать, слышно только неразборчивое мычание. Олег силился пошевелиться, сбросить оцепенение и встать с кровати, но не находил сил. Ночь придавила, обездвижила его. Хотелось кричать, но он лишь хватал воздух ртом и не мог выдавить ни звука. Одеяло давило сверху могильной плитой, тело окаменело и казалось чужим. Тьма просачивалась в сознание, топила мысли и чувства.
Рывок… Он сел на постели, дико озираясь по сторонам, жадно ловя ртом воздух. За окном висело серое туманное утро. Бабка орудовала в печи кочергой, разводя огонь. Олег кинул быстрый оценивающий взгляд в окно. Среди стволов сосен плыли белые клочья тумана, сбивались в кучки, как потерявшиеся овцы. Но, тем не менее, лес хорошо просматривался. Не теряя времени даром, мужчина откинул лоскутное одеяло, сунул ноги в стоящие под лавкой кроссовки и, не прощаясь, опрометью выскочил за порог. Старуха обернулась на звук скрипнувшей двери и проводила изумлённым взглядом удаляющуюся спину гостя. Покачала головой, поставила кочергу у печи, незаметным движением сунула в рукав какой-то небольшой предмет и, прихрамывая, поковыляла к выходу...
Лес расступился внезапно, как выплюнул Олега на пустынную дорогу. Над землёй ползли молочные ручейки тумана, сливаясь в реку. Мужчина огляделся в поисках машины, заметил её немного поодаль, среди зарослей полыни на обочине и направился к ней, полный решимости вытолкать автомобиль из канавки, сменить колесо и уехать от этого проклятого места как можно быстрее. Подойдя вплотную, мужчина замер, изумлённо разглядывая машину. Кто-то здорово постарался, раскурочив ей весь капот. Да и канава, в которой она стояла, завалившись на бок, оказалась намного глубже, чем казалась ночью. Мужчина растерянно огляделся, впервые окидывая взглядом то место, где вынужденно остановился. Перед ним в обе стороны простиралась разбитая асфальтированная дорога, покосившийся указатель сообщал, что до ближайшего населённого пункта пятнадцать километров. Не так уж и много. Если он сможет подзарядить мобильник от аккумулятора, то можно будет вызвать помощь. Скользя кроссовками по мокрому склону, Олег начал было спускаться в кювет и замер вдруг, испуганно глядя в салон. Разум отказывался верить в то, что видели глаза. Мужчина сглотнул, сделал шаг назад, ощущая тошнотворную слабость во всём теле.
‒ Ну, что, милок, нашёл? – проскрипел за спиной знакомый старушечий голос. – Всё уж теперь. И куды спешил-то, глупый? И чаво вы всё спешите-то, торопитесь? Видеть не видите, слышать не слышите, разуметь не разумеете. Плутаете в мороке, баушку расстраиваете.
‒ Бред… ‒ выдохнул Олег. – Это бред какой-то…
Он жадно разглядывал человека в салоне, одетого в его футболку, с таким же ёжиком тёмных волос. Тот сидел за рулём, безвольно склонив голову на бок.
‒ Ну, насмотрелся, сердешный? И будет уже! – она скинула шаль, махнула ей, и всё утонуло в густом тумане. – На-ка, вот, мил человек, в дорогу тебе. Пригодится, чтобы не плутать. Баушка две ночи пряла, спешила. Боялась, что сгинешь совсем в мороке-то. Вы ж все, как к баушке приходите, будто дети малые, неразумные. Всё бежите куда-то, торопитесь. А уж чаво торопиться? Уж теперь луна вам солнцем светит.
Она извлекла из рукава клубок белых, будто мерцающих ниток и протянула Олегу.
‒ Ну, ступай, мил человек! Теперь ступай за клубочком-то, уж не заплутаешь чай, ‒ напутствовала она его на прощание и, припадая на правую ногу, исчезла в тумане.
#хоррор #мистика #страшныйрассказ #страшнаяистория #страшное