Motions & Emotions, кажется первая пластинка Питерсона, где ему предстояло управиться с популярным неджазовым материалом, могла и не состояться. В американской студии A&R, которую основатель MPS Бруннер-Швер подобрал для записи альбома стоял рояль, на котором пианист наотрез отказался исполнять, со словами, что 'коробка ему не по душе'.
Продюсер оказался в сложной ситуации - оркестр был в сборе, время студии и музыкантов должно было быть оплачено. Бруннер-Швер нашелся и предложил Оскару записать фортепиано отдельно позднее, в его студии в Германии, на что пианист дал свое согласие.
Управлял оркестром и занимался аранжировками Клаус Огерман, хорошо знакомый любителям джаза по сопровождению таких пластинок, как например 'Tequila' Уэса Монтгомери и 'Composer Plays' и 'Wave' Антонио Карлоса Жобина. С последней Огерман прихватил и титульную композицию - она не только открывает вторую сторону стараний Питерсона, но и занимает нехарактерные для поп-альбома шесть минут времени.
Что и говорить, немецкий аранжировщик знал каким образом устроить ходовые темы конца шестидесятых от 'Yesterday' и 'Eleanor Rigby' известно кого до 'This Guy's In Love With You' Бакараха / Дэвида и 'Ode To Billy Joe' Бобби Джентри. Тема Джентри, из числа первых авторов-исполнителей женщин на американской кантри-сцене, один из наиболее спорных номеров пластинки, в котором Питерсон старается не потерять свою индивидуальность в пользу, скажем, Рамси Льюиса. Крайне успешную, первоначально обладавшую всеми признаками готики песню, Огерман превращает во вполне традиционный соул-джазовый номер - надо сказать, что подобный потенциал рассмотрел в мелодии далеко не только он.
Как по мне, вполне точно подмечает один из критиков пластинки: слушать Motions & Emotions словно смотреть посредственный фильм с рядом хороших эпизодов - в один момент невольно отмечаешь, что происходящее начинает тебе нравиться.