Текст Юрия Шумило
Измерение социальной температуры в обществе – функция необходимая. Ставшая одной из наиглавнейших наук история намекает: если эта функция не работает – жди беды.
Перегрев чреват разными социальными хворями типа сепсиса революционных погромов и логически следующими за погромами актами гостеррора. Государственный террор может быть белым, может красным, а порой и серо-буро-козюльчатым в крапинку. Может быть религиозным, как в Испании времён инквизиции.
На другой стороне температурного маятника социальная апатия, когда обществу всё по фигу, была бы колбаса в магазинах по два-двадцать.
В принципе, в мирное время апатия общества – оптимальный вариант для государства. Недорогая колбаса, опять же, подразумевает развитие экономики и почти не спорит с идеями построения чего-нибудь великого. В мирное время любой повышающий температуру в обществе выше определённого градуса – враг государства и мещанской части населения.
Иное дело – время военное, пусть для удобства именуемое СВО. В военное время апатия явно противоречит желанию общества одержать победу. Когда государство воюет, что по факту происходит ныне, социальный пофигизм опасен, если не губителен. Для задирания градуса приходится рисовать образ врага яркими до кислотности красками. Порой пересаливая, но если человека не пугать, он не выйдет из апатии.
Речь о создании образа врага из тех наших сограждан, которые в мирное время норовили качнуть лодку в сторону погромов, а сейчас лицемерно призывают нас к миру и пацифизму, подразумевая военное поражение России.
Люди эти долгое время слыли золотым фондом, культурной элитой. Сочиняли вполне себе славную беллетристику, музыку и стихи, получая при этом достойные гонорары. А сейчас вот желают поражения. Громко и безнаказанно.
Указывают на них неравнодушные люди тоже громко и сердито. И подвергаются за это критике, в том числе из патриотического лагеря.
Звучат ядовитые намёки на публичное доносительство, призывы к репрессиям «как в 1937-м», на эскалацию якобы гражданской войны. Странно. Сами критикующие порой невоздержанны в словах и призывах.
Специально не называю фамилий. Хочу лишь донести, что «ужасный 1937-й» был всё-таки неоднозначным явлением, и если некоторые оспаривали право государства на проведение им собственной политики в условиях недружественного окружения, ответочкой им от государства был именно террор.
И аббревиатура СМЕРШ появилась не с бухты-барахты, а по жизненной необходимости. Поэтому не стоит удивляться появлению аналогичной структуры в наших подразделениях после диверсий в Джанкое, около Курской АЭС и на аэродроме под Саками.
А то понавозвращаются культурные элиты, не покаявшись и не извинившись, и случится тот самый революционный погром, которого так не хотелось бы.
Да, и ссориться внутри патриотов, вы уж извините, западло.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.