ВИНА
В такие времена мы часто встречаемся с термином, о котором я тоже писала в прошлых постах: «вина выжившего». Это такая вина, которая приходит к нам, когда мы сталкиваемся в опыте со смертью или страданиями других, необязательно близких: «Как я могу жить, когда…?», «А он/она могли бы сейчас…», «Почему не я?», «Мне нельзя радоваться, ведь его/ее нет, а они не могут этого сейчас», «Я не могу позволить себе жить хорошо, когда в мире такой кошмар».
Я побыла с этой виной в тесном контакте в эти месяцы, особенно в моменты путешествий и ярких впечатлений. Для меня было важно, что я эту вину готова принимать, если она со мной не агрессивна и жестока, а просто приходит как напоминание о небезразличии и сострадании, и также уходит дальше. Тогда она даже становится не виной уже и голос ее меняется на такие слова: «Сложно не вспоминать об этом», «Мне так жаль и больно, что это происходит в мире», «Мне важно помнить о происходящем, и так хотелось бы, чтобы все они могли это почувствовать и увидеть».
Но вот в чем загвоздка термина. «Вина ВЫЖИВШЕГО».
Продолжать выживать, существовать гораздо проще, чем продолжать жить. Можно продолжать двигаться, есть, работать. Но как может быть тяжело продолжать любить, смеяться, грустить, окружать себя хорошим, радоваться, болеть о других потерях и горестях, создавать предпочитаемую жизнь, благодарить себя, смотреть в сторону от …
«Я чувствую вину за то, что живу». Поэтому для меня это теперь про вину ЖИВУЩЕГО. Потому что во всей этой катастрофе нам нужно не только выжить, но и жить. Не значит наплевать, не значит быть бесчувственным, но значит научиться жить и давать себе эту жизнь чувствовать со всей ее глубиной.
Давайте пробовать маленькими шагами и большими сердцами все-таки не только выживать, но и жить. Как получается, но все-таки это делать. Мы не виноваты в том, что живем. Мы просто живем, потому что мы живые.
БОЛЬ
А что происходит, когда мы разрешаем себе жить и открываться жизни. глубоко? Впускаем себя живущих в мир?
Мы впускаем все. Любовь, боль, горе, удовольствие, радость, печаль, интерес, ужас. Реальность, в которой все будет увиденно и ощущаемо, иногда одновременно.
И вообще-то это пугает. Страшно столкнуться со всем, когда нам не помогали с этим справляться раньше. Если мы только и слышали: «не грусти», «успокойся», «прекрати истерить», «возьми себя в руки» и т.д.
Тогда мы оставались со всем живым наедине с собой, в этом могло быть одиноко, невыносимо, беспомощно, незамеченно.
Поэтому взрослея с ощущением жизни сталкиваться не очень хочется. Мы избегаем жизни, не впускаем, потому не было опыта, как переживать все вместе и умещать это в себя? Иногда депрессия, апатия, диссоциация (отключение из себя) становятся теми, кто «защищает» от жизни. Чтобы не столкнуться с той болезненной ее частью, с которой так непросто.
Не сталкиваясь с болезненным, мы не допускаем и остальное. Не горюя, не можем любить и наслаждаться. Не плача, сложно смеяться. Не признавая ужас, не можем стоять за важное нам и чувствовать, что дорого, выбирать своё.
Но бояться этого нормально. Чувствовать что-то как невыносимое, не соглашаться с чем-то в этом мире, — тоже. И страдания снижать важно, не уплывать в них полностью, выныривать.
У живущего есть не только боль, это точно. Наша емкость внутри большая, часто мы не знаем об этом, не верим, не ощущаем.
Бояться жить и одновременно продолжать жить. Вот что мы можем.
