Меня так и подмывало снова проявить инициативу. Вначале я предпочитала действовать осторожно, опасаясь разрушить то хрупкое, что возникло между нами и названия чему я так и не сумела подобрать. И я усердно намекала – задерживала свою ладонь в его ладонях, пару раз специально упала, с весёлым смехом увлекая его за собой. Но Ленский отшучивался и всякий раз делал вид, что мой намёк до него не доходит, предпочитая не переступать невидимой границы. Ситуация начинала меня подбешивать. Стихи и прогулки – прекрасная прелюдия для чего-то большего. Но Александр Павлович похоже так не считал. И кажется, он наслаждался этой незавершённостью, недосказанностью. "Недолюбовью"- так я стала называть про себя наши отношения.
Мало по малу я начала наглеть и пристала к нему с неприличными вопросами.
- Вы, что так сильно любите свою жену? Или боитесь?
- С чего ты так решила?
- Ну, похоже Вы собираетесь хранить ей верность до гроба…, - я бросила дерзкий взгляд из-подлобья, предвкушая роль роковой женщины. И тут же представила себе мерзкую Изольду. Это из-за неё я не поступила в институт, из-за неё Он не хочет быть со Мной до конца.
Мои ладони сами собой сжимаются в кулаки.
Александр Павлович шумно вздыхает и обиженно поджимает губы. Я уже знала за ним эту особенность, если ему что-то не по душе – первыми реагируют губы. Несколько секунд он собирается с мыслями.
- Тебе трудно это понять, Жанна. Ты не виновата, ты просто слишком молода.
Я рассмеялась громко и зло.
- Молодость – это недостаток, который проходит со временем.
- Это, конечно, так, - соглашается он раздумчиво, - Всё так.
- А что тогда не так?
- В каком смысле?
- В том смысле – какое у нас будущее и есть ли оно? – выпалила я наконец свою затаённую боль.
Но Ленский опять смотрел мимо меня. Я выдерживаю паузу – пусть, думаю, решает.
- Смотри, Жанна, какие снегири! - внезапно говорит он.
Я поднимаю глаза. Стайка красногрудых птиц облепила ветви старого тополя.
- Да, очень красиво! – говорю.
- Птицы не думают о будущем, Жанна. У них есть только миг, только сегодня!
- Но мы – не птицы!
- А стоит и нам у них поучиться, - улыбается Ленский и обнимает меня за плечи. Мы идём мимо заснеженных лавочек и грязных московских сугробов.
- Я с Изольдой познакомился в год твоего рождения. Но тогда я ещё не знал, что Ты собираешься наведаться в наш бренный мир. Тогда я был глупый и молодой.
Мне показалось, что он добавит «как ты». Но он этого не сказал.
- никому не известный, бедный студент филфака. А она – секретарь главного редактора Роман-газеты.
Невольно уважительное «ого!» вырывается у меня.
- Да. Я написал фантастический рассказ, под влиянием прозы Стругацких и носился по издательствам в надежде пристроить свой шедевр. Стоит ли говорить, что меня везде футболили? Молодым приходится конкурировать не только с ровесниками, Жанна, но и с уже состоявшимися мэтрами. Это реалии нашего времени и это особенно заметно в сфере искусства. Вам будет легче – интернет сглаживает неравенство. А нам трудно пришлось., да. И эта стена великого равнодушия почти парализовала меня. В редакции Роман-газеты, куда я пришёл вовсе уже не надеясь на успех, а просто для того, что это было последнее издательство в моём списке, меня встретила некрасивая высокая девица в огромных очках. Она заинтересовалась не столько моей рукописью, сколько персоной и пообещала, что в скором времени я стану звездой. Разумеется, если буду прислушиваться к её советам. Сначала я не поверил, но, когда через неделю мне позвонили из редакции, понял – не обманула. Вот так я и познакомился с Изольдой. Она стала моим литературным агентом, а потом и женой. Без неё я вряд ли бы добился таких профессиональных успехов. И да - это не бесплатно. Я заплатил свою цену, отправившись с ней в ЗАГС. Полюбил ли я её со временем? Не знаю. Изменял? Да – бывало. Но брак, Жанна – это не совсем про любовь. Брак – это другое… Жена – это однополчанин, это…
Я пнула ногой ни в чём не повинный февральский сугроб.
- А я тогда кто? И зачем мы., - я обвела рукой пространство, указывая одновременно на снегирей, чёрные стволы деревьев и клочки серого неба.
- Ты – моя Муза! – улыбнулся он.
- Муза?
- Да. Муза.
Я не понимала: смеяться мне или плакать. Я знала, что женой быть хорошо – это приветствуется общественностью. Но выходить замуж нужно правильно. Лучше всего после окончания ВУЗа. Неравные браки (по возрасту или межнациональные) - это сложно, но в принципе допустимо. Быть любовницей - удел несчастных женщин, тех кому не досталось законных супругов по демографическим причинам. В то же время жизнь любовницы – сплошная романтика (для того её собственно и заводят), тогда как жизнь жены – сплошь уборка и готовка. Но вот Муз среди своего окружения я не встречала. Ни одной!
Обычно, люди искусства отличались поразительной непосредственностью в половом вопросе. Романы вспыхивали легко, сопровождались шквалом эмоций, ревностью, а порой и мордобитьем, но также легко и гасли. Словно морская волна набегала на берег и отхлынув назад, уносила с собой страсти. Но следующая волна уже спешила с новой порцией влюблённостей и так раз за разом. Мне объяснили это так – чтобы творить требуется вдохновение. А вдохновение на пустом месте не возьмёшь, следовательно – нужны переживания, желательно кризисы, разборки и так далее. А у нас с Ленским ничего подобного не было…
А что ж тогда было? Прямо, как в романсе на стихи Марины Цветаевой…
В том поединке своеволий,
Кто в чьей руке был только мяч?
Чьё сердце Ваше ли, моё ли летело вскачь?
И всё-таки, что ж это было?
Чего так хочется и жаль,
Так и не знаю: победила ль?
Побеждена ль?
Итак, я – Муза! И ни на что, кроме вдохновения не гожусь... Что-то на меня нашло в тот момент. Буйство какое-то. С несвойственной для себя мстительностью я впилась губами в его губы, укусила и успокоилась только когда ощутила солёный привкус крови. Мне было приятно причинить ему боль. Не знаю почему. Словно этим я утверждала ту другую часть себя – то звериное, первобытное, бабье, что скрывается где-то в калейдоскопе генома.
Он взглянул на меня как-то странно и вроде бы беспомощно. Вынул белоснежный носовой платок и промокнул раненую губу. Затем принялся рассматривать красные следы на белой материи. Словно в них зашифрована тайна мироздания. А я повернулась и побежала прочь.
Почему я так поступила? Логического объяснения нет. Я потом это поняла. Меня гнала от него та самая звериная часть моего существа. Именно эта часть взбунтовалась против «Музы» и требовала всё то, что полагается Самке. Полагается по праву рождения, чёрт побери!
Я неслась, не чуя под собой ног, вызывая неодобрительные взгляды редких в этих местах прохожих и опомнилась только, вскочив в вагон метро. Щёки мои были мокрыми от слёз, одежда в грязи. Я стала постепенно приходить в себя и обретать способность мыслить.
«Что я натворила? Завтра же позвоню и извинюсь. Стоп. Извинюсь за что? За то, что не могу больше довольствоваться ролью Музы? И в свои девятнадцать хочу большего! Хочу, наконец, покончить с девственностью! Должна ли я извиняться за это?»
«Может и должна, но не буду!» - зарычала обиженная Самка внутри меня.
«Да, если приложить немного усилий, я вырву его из лап Изольды Артуровны. И поделом ей…»
Но тут вдруг в памяти всплыло мамино лицо. Честно говоря, я редко вспоминала маму. Последние месяцы московской жизни требовали полного погружения и как-то отодвинули все события моей жизни до приезда в Москву на самый, что ни на есть задний план. А тут – на тебе.
Мамино лицо нахмурилось, как в детстве, когда я шалила и мамин голос произнёс строго: «Нет, Жанна. Ты не сделаешь этого! Он – женат. Нехорошо разбивать семью. Неправильно это.»
- Изольда Артуровна скоропостижно скончалась спустя восемь месяцев после той встречи. Рак лёгкого. Курила по пачке в день вот и..», - развела руками Мать Мария.
- Не знала…
- Сочувствую, - бросила монахиня, делая пометки в своих бесконечных бумагах, - ну и что же дальше? Давай поскорее… Твой мозг уже пять часов в коме. Следует поторопиться пока не включились, действительно, необратимые процессы…
(Продолжение следует) - здесь!
Иллюстрация - Американский художник Джон Каррин "Бесконечная история" Холст, масло, 1994 год.
Начало истории - тут! 2 глава, 3 глава, 4 глава, 5 глава, 6 глава,
7 глава, 8 глава, 9 глава, 10 глава, 11 глава, 12 глава,
13 глава, 14 глава, 15 глава, 16 глава, 17 глава, 18 глава,
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!