Был на́ кол одиночества надет
Высокий дом с холодными углами
И я бежала прочь. Хоть, между нами,
Весьма себе изношенный сюжет.
Томился сад на солнечном огне,
Из варева небесного на щёки
Стекали вниз оранжевые соки
И льнули, утомлённые, ко мне.
На платье затрапезное моё
Нечаянно спустилась паутина
И было так тепло невыносимо,
Что в горле заколодило нытьё.
Был каждый нерв умыт и причащён,
Горчил язык невызревшим паслёном
И пахли астры августом ядрёным,
Когда его и не было ещё.
Был на́ кол одиночества надет
Высокий дом с холодными углами
И я бежала прочь. Хоть, между нами,
Весьма себе изношенный сюжет.
Томился сад на солнечном огне,
Из варева небесного на щёки
Стекали вниз оранжевые соки
И льнули, утомлённые, ко мне.
На платье затрапезное моё
Нечаянно спустилась паутина
И было так тепло невыносимо,
Что в горле заколодило нытьё.
Был каждый нерв умыт и причащён,
Горчил язык невызревшим паслёном
И пахли астры августом ядрёным,
Когда его и не было ещё.
