Вынесенные в заглавие статьи устойчивые выражения сегодня редко встретишь в русской речи.
Для первого из них самое последнее употребление по "Национальному корпусу русского языка" (основному подкорпусу) датируется 1996 годом:
Школьников у Капустиных было трое, но обычно прихватывали довеска ― шестилетнего Вовика, который ревмя ревел, в школу просясь. [Борис Екимов. Фетисыч // «Новый Мир», 1996].
В газетном есть и более поздние, но их ничтожно мало:
Кстати, российская модель ипотеки, от которой ревмя ревут ипотечные заемщики и которых готов защищать сын, придумал именно папа. [Александр ГРИШИН. «Рукопожатные вы наши...» // Комсомольская правда, 2012.06].
Со вторым выражением тоже негусто:
Есть ли где-нибудь во вселенной подобная женщина, поднимающая простым словом лежмя лежащего?!*** [Виктор Слипенчук. Зинзивер (2001)].
В "Русской фонетике" М.В. Панова я обнаружил сочетания, которые вообще едва ли встречал в речи: кипмя кипит, трубмя трубит, чадмя чадит, летмя летит, колесмя колесит, лезмя лезет.
Кстати, каждое первое слово в этих выражениях программа мне подчеркивает, потому что не знает их.
Из всего этого богатства НКРЯ дает только один пример употребления:
Два раза в неделю приглушенно шумел базар, в кузнице день и ночь кипмя кипела работа, над станицей плыл и таял в сырых просторах степи медлительный великопостный звон. [Артем Веселый. Россия, кровью умытая (1924-1932)].
Алексей Сидоренко