Михаил не любил сотовый телефон: с шахтной глубины всё равно не позвонишь Танюшке или Ромке, да и некогда горному мастеру во время смены рассказывать жене о своей любви… А там, на-гора, со всеми можно и без телефона поговорить, – все же рядом, в посёлке. По сотовому разговаривали только с Любашей, двоюродной сестрой, да с зятьком, Санькой Ерёминым. И то, – если уж что-то совсем срочное. Не про погоду ж говорить. А так – Любаня с Санькой в соседней Верхнекаменке живут, и смотаться туда – минутное дело.
Но Ромке с Татьяной телефоны купил, – а чтоб были. Танюшка, бывало, с подружками целый вечер болтала. Мишка посмеивался: днём, в магазине, виделись, и домой вместе шли, – целый час шли, хоть магазин – в двух шагах… А Ромка – батин сын: телефону обрадовался, с неделю поиграл, а потом забыл про него. У Тимки телефона не было, Дашке Стёжкиной Ромка ни за что бы не позвонил, – стеснялся… Да и о чём говорить, – по телефону-то!..
Сейчас Михаил даже точно не помнил, где лежит его телефон. Попросил сестру:
- Люб, набери Ромкин номер.
Ромка не отвечал…
Потом Алёха отыскал Мишкин телефон, поставил его на зарядку. И положил на столик, – рядом с кроватью, чтобы Мишка мог дотянуться.
Михаил дождался, когда останется один… Нашёл Танюшин номер. Казалось, целая вечность прошла, пока услышал удивлённый и раздражённый Татьянин голос:
- Ну?.. Я слушаю!
Михаил растерялся, – и от её раздражённых слов, и от того, что голос её слышит… Дыхание перехватило. Негромко, хрипловато ответил:
- Танюша!.. Таня… это я.
Татьяна молчала. Михаил тоже не мог сказать ни слова…
- Ты что-то хотел?..
У Мишки сердце медленно покрывалось колючим инеем: Танюшин голос был совсем чужим…
- Танюша!.. Таня! Я Ромке звонил… а он не отвечает, – сбивчиво объяснял Мишка.
Таня перебила Михаила:
- Славик… – быстро поправилась : – Муж не разрешает Роману пользоваться телефоном, – чтоб уроки учил. – Повторила: – Ты что-то хотел?
- Танюша!.. Таня… я хотел… Как у вас… как у Ромки дела?
- Хорошо у него дела. Миша, ты мне не звони больше. Так сложилась жизнь, – у нас с тобой всё в прошлом. В этом никто не виноват, – просто так сложилось. Ничего не изменишь. И Романа не беспокой, – он должен привыкнуть к Славику.
- Таня!..
А по вискам били короткие гудки…
Через пару дней Санёк, зять, со своего номера набрал Татьянин номер. Потом – ещё раз… Виновато посмотрел на Мишку:
-Скорее всего, Миш… Номер она сменила…
И снова зря старались Анюта с Любашей, уговаривали Михаила хоть попробовать, хоть ложку лапши или картошечки томлёной съесть… А Мишка даже не курил. Отвернулся к стенке, виски ладонями сжал. Ненадолго забывался тяжёлым сном. А во сне счастливо улыбался: снилось Михаилу, как первый раз купали крошечного Ромку… Снилось, что Танюша кормила Ромку, а он так серьёзно и деловито сосал её грудь… И они с Таней переглядывались: мужик!..
Просыпался, – от того, что начинал задыхаться от какой-то боли в груди. И понимал, что без Ромки не может ни жить, ни даже просто дышать, – с той самой минуты, когда диспетчер Настенька Егорова передала в забой, что у горного мастера Перелыгина сын родился… Третья смена тогда только началась, а Мишке Перелыгину хотелось пешком бежать на-гора… Но в лаве проверяли систему вентиляции, а такое дело без горного мастера – никак. (Забой – стенка горной выработки шахты, в которой производится выемка полезного ископаемого или пустой породы; на-гора – так шахтёры называют поверхность шахты, то, что находится вверху , именно – на-гора, а не на горе. В древнерусском языке слово «гора» означало «наверху»; лава — подземная очистная горная выработка, в которой производится добыча полезного ископаемого. Протяжённость лавы – от нескольких десятков до нескольких сот метров, – примечание автора).
Поворачивался Михаил, только когда приходил Алексей. С Алёшкой подолгу разговаривали про скреперную лебёдку, про возведение крепи и взрывные работы… Алексей уходил на смену, а Мишка в своей безысходной тоске тянулся за бутылкой самогонки, – там ещё на целый стакан, позавчера не допили с Алёхой…
Алексей хмурился, но шёл за самогонкой к деду Пантелею Веремееву. Анюта ругалась, случалось, – забирала бутылку, прятала подальше с глаз. А когда Алёшка угрюмо и сбивчиво рассказал ей про задыхающийся Мишкин шёпот: Алёх!.. Хоть бы раз… хоть бы ещё раз в забой!.. – Анюта заплакала…
…-Ничегоо! – убеждала бабушка маму. – Ещё спасибо скажешь Славику, когда он из твоего разгильдяя человека сделает. Ты ж посмотри: Ромка твой первым школьным хулиганом стал!
Мама нерешительно возражала бабушке:
- Сама же говоришь, – стал… Ромка никогда так себя не вёл.
Бабушка настаивала:
- Твёрдая мужская рука нужна! Если не хочешь упустить парня! Потом наплачешься с ним! Заставь его, чтоб слушался Славика! Ты же видишь: Славик старается! А Ромка исподлобья волчонком смотрит и делает всё по-своему!
Татьяна вздыхала: Ромка и правда совсем не слушает, – ни её, ни Славика… Из школы возвращается поздно, на вопросы – где был, не отвечает, за стол вместе со всеми не садится, – возьмёт пару кусков хлеба и уходит в свою комнату. Славик злится. Недавно схватил мальчишку за шиворот, хотел усадить за стол. Ромка молча вырвался из Славиковых рук, закрылся в своей комнате…
Классный руководитель каждый день звонит: то об очередной Ромкиной двойке сообщает, то рассказывает, что Ромка сбежал ещё с третьего урока…
Конечно, Татьяна догадывалась, что мальчишка по отцу скучает, по Малоизбенке, по всей их прошлой жизни…Пробовала ещё раз поговорить с сыном:
- Роман! У нас теперь другая жизнь… и надо привыкать. Дядя Слава заботится о нас… Хочет, чтобы ты хорошо учился. Ты должен слушать его, мы же теперь одна семья, – Татьяна положила ладонь на Ромкино плечо. Он тут же сбросил её руку, – и правда, волчонком взглянул исподлобья:
- Ничего я ему не должен. А ты бросила отца, потому что испугалась. Он в больнице лежал, а мы даже не проведывали его. Он один там лежал. Ты бросила его одного. Я всё равно к отцу уеду!
Татьяна опешила: мать права… Без твёрдой мужской руки не обойтись. Кто бы подумал, что Ромка может так грубо с ней разговаривать!..
А в начале весны Ромка снова сбежал в Малоизбенку. Мальчишка понимал, что теперь вряд ли получится помочь какой-нибудь весёлой тётеньке занести по ступенькам корзину с огурцами и заодно самому проникнуть в автобус. Но сейчас деньги на автобусный билет у Ромки были: утром он стащил у дяди Славы свой мобильный телефон и на большой переменке продал его восьмикласснику Вадику Ермилину.
В Малоизбенку Ромка приехал к вечеру, – сбежать из школы получилось аж после пятого урока, поэтому на автобус он опоздал, а следующий в их сторону – только после обеда. Пришлось посидеть в кустах на берегу Айдара, – на всякий случай, если дяде Славе придёт в голову искать Ромку.
На остановке он спрыгнул со ступенек автобуса и побежал домой. Прислушивался к такому знакомому шахтному гулу, вдыхал запах влажной угольной пыли, – таял снег, и угольная пыль в это время пахнет пресной свежестью. Ромка с батей любили начало весны, ходили в балку, смотрели, как ручьи талого снега гремящими ручьями сбегают в Каменный яр. Ромка оглянулся: н в предвечерней синеве темнел старый террикон. Даже Орлиный курган рассмотрел далеко в степи, – в марте всегда воздух какой-то прозрачный, и видно до самого края степи…
Ромка поднялся на крыльцо, неслышно открыл дверь… А в коридоре еле сдержал слёзы: с прошлого лета так и висит на вешалке батина рабочая куртка, а на столике – шахтёрская каска, старая, потускневшая от угольной пыли, что уже не смывалась. Ромка каждую трещину на этой каске помнил… У бати уже новая была, а эту Ромка любил надевать, когда с Тимкой на великах по посёлку мотались. Батину каску по очереди носили, – Тимке тоже любил её надевать.
А куртка батина до сих пор углём пахла и машинным маслом. Мама никогда не вешала свой модный светлый плащик рядом с батиной курткой. А Ромке нравилось, когда его футболка или рубашка пахла углём и подземным комбайном…
Отец спал. Ромка присел рядом. Батино лицо было таким усталым, что Ромка снова сдерживал слёзы. Раньше у отца не было такого усталого лица, даже когда он, бывало, две смены не поднимался на-гора. Потом батя улыбнулся, – тоже так устало, так грустно, что Ромка всё-таки заплакал, – тихонько всхлипывал, кулаком вытирал слёзы. И вдруг увидел, что батя уже не спит, а молча смотрит на него. От слёз Ромка прерывисто вздохнул:
- Бать, я теперь с тобой жить буду. Я больше не уеду.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 8 Часть 9 Часть 10 Часть 11
Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15 Часть 16
Часть 17 Часть 18 Часть 19 Часть 20 Часть 21
Навигация по каналу «Полевые цветы»