Образ ученика Иешуа Левия Матвея на первый взгляд кажется довольно простым. Легко считываются прообразы - евангелист Матфей, Иоанн Богослов, Иосиф Аримафейский. Однако у вдумчивого читателя появляется много вопросов к этому персонажу.
Но сначала о том, что роднит этот образ с первым из перечисленных библейских персонажей. На допросе у Пилата Иешуа рассказывает историю Левия:
Он был сборщиком податей, и я с ним встретился впервые на дороге в Виффагии, там, где углом выходит фиговый сад, и разговорился с ним. Первоначально он отнёсся ко мне неприязненно и даже оскорблял меня… однако, послушав меня, он стал смягчаться, наконец бросил деньги на дорогу и сказал, что пойдёт со мной путешествовать… он сказал, что деньги ему отныне стали ненавистны. И с тех пор он стал моим спутником...
История Матфея изложена в трех Евангелиях (её нет только в рассказе Иоанна Богослова). И во всех трех источниках начало абсолютно одинаковое. Некоторые считают, что в романе точно воспроизведены библейские события. На самом деле, это не совсем так. Скорее, романную историю можно назвать беллетристической обработкой евангельского сюжета, которая призвана служить определенным художественным целям романа мастера, а может быть, и самого Булгакова.
Как и положено в беллетристике, сюжет в романе несколько приукрашен. В Евангелии Иисус вовсе не вступает в разговор с Матфеем, не выслушивает от него никаких оскорблений, ни в чем его не убеждает. Нет драматического бросания денег на землю. Все свершается проще, но величественнее. Иисус видит мытаря (сборщика пошлин) Левия Алфеева и говорит ему: "Следуй за мной". Левий встает и идет за Христом.
Почему я называю разницу существенной? Евангельский, довольно лаконичный, рассказ о призвании Матфея соотносится с тем, что дальше сказано в Евангелии от Иоанна в беседе Христа с апостолами, когда он готовит их к дальнейшему, уже самостоятельному служению: "Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод ..." В Евангелии Иисус избирает Левия - тот становится апостолом волей Божественного Провидения.
В романе мастера Левий избирает Иешуа и становится его спутником по своей воле. Иешуа же остается хоть и талантливым проповедником, обладающим удивительным даром убеждения, но обычным человеком, а Левий Матвей - не очень способным самозваным учеником.
Если в Евангелии Левий Алфеев преображается и знаком преображения становится его новое христианское имя - Матфей, то в романе у персонажа первым именем остается Левий, а второе имя имеет простонародное звучание - Матвей, что ещё раз подчеркивает отсутствие Божественной искры в этом человеке.
Обратим внимание на "обратную расстановку имен" в романе (наблюдение Т. Поздняевой): в Евангелии - Матфей (Левий), в романе - Левий Матвей. Это зеркальный перевертыш несет определенную смысловую нагрузку - Левий Матвей отнюдь не апостол, он не преобразился, как позже не преобразился Иешуа, и находится целиком во власти языческих представлений о жизни. Левий Матвей - это ложный зеркальный апостол.
Впервые мы узнаем о нем из уст самого Иешуа, который поначалу решил, что его схватили из-за искажающих истину записей Левия Матвея: "Я вообще начинаю опасаться, что путаница эта будет продолжаться очень долгое время. И все из-за того, что он неверно записывает за мной".
Заметим сразу - у Иешуа все добрые: и Пилат, и люди, которые не учились и все перепутали, страшный и жестокий Крысобой и даже те, которые этого Крысобоя изуродовали. И только одного человека Иешуа ни разу не назовет добрым - Левия Матвея. Все, что говорит о нем Иешуа, выдает его особое отношение к спутнику (учеником он Левия тоже ни разу не назвал) - досаду, отчуждение, раздражение. Учитывая безусловную преданность и самоотверженность Левия, это кажется странным. Но ведь подобное отношение было чем-то вызвано.
Иешуа рассказывает о спутнике "охотно", более того, "весь напрягаясь в желании убедить". Сразу же называет его имя. А ведь он прекрасно понимает, чем грозит Левию его откровенность, но тем не менее, имя его повторяет дважды. В рассказе же для Левия не находится других слов, как только "он" и "один".
Иешуа явно возмущают записи Левия, отказ сжечь их и какое-то непонятное упрямство и своеволие спутника: "... ходит, ходит один с козлиным пергаментом и непрерывно пишет. Но я однажды заглянул в этот пергамент и ужаснулся. Решительно ничего из того, что там записано, я не говорил. Я его умолял: сожги ты бога ради свой пергамент! Но он вырвал его у меня из рук и убежал". В этих словах явно звучит недовольство Иешуа, желание дистанцироваться, отстраниться от человека, который упорно именует себя его учеником.
Тема сожжения пергамента параллельна сожжению романа мастером: оба боятся записей, так как те могут представлять угрозу для создателей и с политической, и с духовной точки зрения: Иешуа хочет уничтожить ложные записи, да и "козлиный" пергамент - намек на дьявольское вмешательство (козел - символически соотносится с дьяволом и грешниками - Мф 25:31-33), мастер чувствует, что роман навеян темными силами и испытывает непонятный, беспричинный страх.
Внешность Левия тоже весьма неоднозначна:
«Пришедший человек, лет под сорок, был чёрен, оборван, покрыт засохшей грязью, смотрел по-волчьи, исподлобья. Словом, он был очень непригляден и скорее всего походил на городского нищего, каких много толчётся на террасах храма или на базарах шумного и грязного Нижнего Города».
Если мы посмотрим на этот портрет с литературной точки зрения, то сразу поймем, на какого героя намекает Булгаков, - портретное сходство просто дословное.
Если привлечем символику, то о герое тоже мало хорошего можно сказать - все указывает на связь с потусторонними или языческими силами: черный - цвет сатаны, грязный - нечистая сила, волк - оборотень, в мифологии осуществляет связь с мертвым миром, исподлобья - смотрит хмуро, недоверчиво, недружелюбно.
В день, когда Иешуа арестовали, он с Левием гостил у огородника, которому очень понравились проповеди Иешуа. Оба помогали хозяину, работали на огороде, а к вечеру должны были идти в Ершалаим. Однако Иешуа вдруг заспешил и в полдень ушёл один, ссылаясь на важное и неотложное дело.
Что в этом эпизоде привлекает наше внимание? Во-первых, Иешуа скрыл от Левия, что его ждет встреча с Иудой. Почему он это сделал? Опасаться Левия Иешуа не мог - это был верный, до самого конца преданный ему человек. Хотел оградить Левия от опасности? Но он не предполагал, что встреча с Иудой чем-либо ему грозит. Хотел избавиться от надоедливой опеки спутника? Левий был старше Иешуа и при нем исполнял роль не только ученика и спутника, но и защитника, заступника, старшего брата и даже в какой-то степени отца.
Иешуа уходит в полдень - это такой же мистический час, как и полночь. Тому, кто вышел в дорогу в полдень, грозит полуденный демон. Полдень так же опасен, как и полночь. И Левий недаром казнит себя за то, что отпустил Иешуа одного.
А когда Левий собирается вечером идти в город, на него вдруг нападает какая-то странная хворь, которая длится точно до рассвета пятницы и пропадает так же внезапно, как и появилась.
Смерть Иисуса была промыслительной: он знал, что его ожидало. Да, он молился о чаше в Гефсиманском саду, но знал, что выполнит волю отца. Апостолы хотели защитить его с мечами в руках, но он не разрешил. Петр отсек ухо раба первосвященника Малха, но Христос велел ему вложить меч в ножны и исцелил изуродованного человека: "Неужели Мне не пить чаши, которую мне дал Отец?"
Продолжение(часть 2) здесь
Смерть Иешуа была казнью обычного человека, но кто-то явно позаботился, чтобы ей ничего не помешало. И нетрудно догадаться, кто в художественном мире романа Булгакова это мог быть.
Конец первой части
#мастеримаргарита #булгаков #образование #культура #библейскиеистории #школьная литература