Николай Андреевич, директор успешной, хоть и не очень крупной фирмы, в приподнятом настроении шёл по длинному коридору в свой кабинет. Его фирма занимала целый этаж в офисном центре. Сегодня подготовят все бумаги, и завтра будет заключена очень выгодная сделка. Фирма будет обеспечена безбедным существованием как минимум на два года.
Уборщица мыла пол в коридоре с таким грустным и подавленным видом, что Николай Андреевич невольно обратил на это внимание. Он зашёл в кабинет, снял дорогое пальто, положил портфель на стол. Уборщица не выходила из головы.
«Да мало ли что может случиться, — уговаривал Николай Андреевич сам себя, — ударилась об угол, сын двойку принёс, муж обидел. Не надо лезть в чужую жизнь».
Николай Андреевич попытался заняться делами, но не получилось. Он вышел из кабинета и с деловым видом направился в сторону уборщицы. Поравнявшись с ней, он спросил:
— Что-то вы сегодня какая-то грустная?
Честно говоря, он не знал, какая она бывает в обычные дни, он её не замечал: уборщица и уборщица, убирает хорошо, замечаний нет.
— Всё нормально, Николай Андреевич.
— Да? А сказали таким тоном, как будто сейчас пойдёте и утопитесь.
Уборщица через силу улыбнулась:
— Ну что вы такое говорите. У меня две дочки, как я их брошу?
— И ни одного мужа?
— Ни одного, — согласилась со словами директора уборщица.
— Так что же всё же случилось?
— В общем ничего страшного, история обычная по нашим временам. Из-за сотового телефона переживаю. Дочка старшая уж очень хотела. Купили. Неделю она с ним походила, а вчера учительница всех детей выставила из класса, а телефоны, у кого они были, велела оставить на столах, всего семь штук, чтобы дети на перемене двигались, а не стояли у стенки и не играли в телефоне. Ну, знаете, там игры всякие: змея, тетрис. Вернулись с перемены, а телефонов-то и нет. Украли. Кто-то дверь вскрыл и телефоны собрал. Дети, чьи телефоны пропали, расплакались, уроки были сорваны. Моя Леночка уж очень переживает, весь вечер меня спрашивала: «Мама, а телефон, может быть, найдётся?» Утешала, конечно, как могла. Она маленькая у меня, восемь лет, забудется телефон, у неё ещё много будет в жизни огорчений. Просто жалко её, уж очень она переживает.
— Это, конечно, неприятно. А учительница ваша дура. Зачем она так сделала?
— Нет, она хотела, как лучше.
— А получилось как всегда. Но вы не огорчайтесь: перемелется – мука будет.
— Конечно. Дочку только жалко.
— Это понятно, — произнёс Николай Андреевич и пошёл дальше к выходу.
«Скорее всего, — думал он, — ей не только дочку жалко, но и себя. Не слишком много я ей плачу. Наверное, чтобы купить дочке телефон, во многом себе отказывала».
Николай Андреевич развернулся и пошёл обратно, он молча прошёл мимо уборщицы, а входя в кабинет, оглянулся и сказал:
— Вы, когда закончите, зайдите ко мне.
— Я у вас уже убрала. Что-то не так, Николай Андреевич?
— Вы меня не поняли. Когда всё закончите, переоденетесь, то прежде, чем идти домой, зайдите ко мне. Хорошо?
— Хорошо, — слегка растерянно сказала уборщица.
Николай Андреевич сел за свой стол, на рабочем столе монитора открыл папку с надписью «Персонал».
— Итак… Галина Эдуардовна Колокольцева, 34 года, образование среднее специальное… адрес, домашний телефон... живёт одна с двумя дочерьми... Ясно.
Галина зашла в кабинет директора в осеннем пальто и осенних сапогах. А на улице зима, декабрь месяц.
— Пришли? – задал глупый вопрос Николай Андреевич, — хорошо, пойдемте.
На улице он спросил:
— У вас среднее специальное образование, Галина Эдуардовна. Кто вы по специальности?
— Бухгалтер.
— А почему по специальности не работаете?
— Дети маленькие, не с кем оставить. Старшая в школу ходит, а младшей только четыре годика. В детском саду мест нет, да и платить за него мне затруднительно.
— А сами вы откуда? Вы гэкаете.
— Из Белгорода.
— А муж, извините, где?
— Разбился в автокатастрофе два года назад. Какой-то пешеход дорогу перебегал, муж свернул, врезался в столб. Насмерть.
— Пешехода не нашли?
— Как его найдёшь? Ночью было, свидетелей нет... И мужа мне это всё равно не вернёт.
— Понятно. Ну, вот мы и пришли.
Они стояли перед павильоном с надписью «Евросеть». Это был 2005 год, народу в павильоне было много. Николай Андреевич выбрал не самый дешёвый телефон, но не такой уж и дорогой. Галина удивлённо молчала, наблюдая за процедурой покупки.
— Это вашей дочери, — сказал Николай Андреевич, когда они вышли на улицу из павильона, — конечно, у девочки в жизни будет много огорчений, но и счастье пусть тоже присутствует.
Галина еле слышно пролепетала «Спасибо» и очень смутилась.
Николай Андреевич улыбнулся:
— До свидания, Галина Эдуардовна, до завтра.
***
Утром у себя в кабинете Николай Андреевич нашёл блюдо, накрытое белоснежной салфеткой. Под ней оказались домашние пирожки.
Раздался робкий стук в дверь, вошла Галина. У женщины блестели глаза, она помолодела лет на десять.
— Николай Андреевич, попробуйте пирожки. Мы с дочкой пекли. Спасибо вам, дочка так счастлива. Мы не знаем, какие вы любите: вот эти с капустой, эти с картошкой, а эти с повидлом. Кушайте на здоровье.
В груди Николая Андреевича шевельнулся пушистый котёнок, стало очень приятно, тепло и радостно на душе, подумалось, что если на том свете Господь захочет наградить его, он откажется: он своё уже получил.
---
Автор рассказа: Анатолий Гусев
---
Стокгольмский синдром
– Гоша, друг, а в здравом ли ты уме? – вкрадчиво поинтересовался Юрка, выслушав Егора.
– Нет, – честно признался Егор. – Но это уже не исправить.
– А может, еще осталась надежда? Давай, мы тебя сейчас аккуратненько упакуем и к добрым дядям в белых халатах доставим. Они тебе помогут! Ей-ей, Гошка, так для всех безопаснее будет, – предложил Руслан. Егор пожал плечами:
– Ребят, у вас на меня рука не поднимется! И вообще, я не понял: кто здесь старший по званию?
Компания скептически фыркнула в один голос. К статусу Егора серьезно относились только в официальной обстановке. Но в официальной обстановке он не обращался да и не мог обратиться к друзьям с просьбой вроде той, что была высказана только что.
– Гошка, давай серьезно. На что ты рассчитываешь, планируя подобную... дичь? Ты не можешь не понимать, что наиболее вероятный ее результат – долгая и очень неприятная отсидка для всех причастных лиц. – Юрка знал Егора лучше прочих и по малозаметным, но важным приметам сделал вывод, что друг, к сожалению, не шутит.
– Не для всех, для одного меня. Не думаете же вы, что я способен вас сдать? А вы друг другу дадите алиби, и доказать, однозначно, ничего не выйдет. Так, по симпозиумам потаскают, на том дело и закончится, – хмуро возразил Егор.
– Егорушка, ну йошкин кошкин, подумай, в самом деле, головой! На одной девчонке свет клином сошелся? Тебе не пятнадцать уже лет, в конце концов. Я понимаю, неприятно и даже очень, когда ты к девушке со всей душой, а ей наплевать. Но так бывает! Смирись и поищи кого-нибудь на замену. Такую, которой ты приглянешься без подобного экстрима, – Ванька всегда говорил эдаким вкрадчивым, мурлыкающим голосом, совершенно не вязавшимся с его габаритами. Егор как-то невнятно пожал плечами:
– Вань, я пробовал. Не выходит. Согласен, это нельзя признать совершенно нормальным, но вот такой факт. Мне нужна она, и больше никто. Или я просто не знаю, что со мной станет. Такой вот я неправильный и несовременный – реально способен помешаться на любовной почве.
– Но нас-то ты зачем в свою любовную драму втягиваешь? Мы тебе кто – кунаки влюбленного джигита? – обреченным тоном спросил Витька. Егор кивнул:
– Примерно. Ребят, подумайте сами: а кого мне еще просить? Вот как получается: я не вижу другой возможности добиться своего, кроме той идеи, что только что изложил. И отказаться от Веры не в силах. А в одиночку мне эдакую стратегию не провернуть, и помочь мне в состоянии только вы. Такой расклад.
– Но мы-то почему должны закладывать свои головы, воплощая в жизнь твой бред, Ромео? – не унимался Витька. И получил убийственный в своей логичности ответ:
– Потому, что это вы и это я.
– Зараза! – вздохнул Витька. Больше ему ничего не оставалось.
Ибо все присутствующие понимали, что Егор имеет-таки основания полагать, что они на его безумный план согласятся. Так как они все прекрасно знают: он-то, если потребуется, любого из них собой от пули прикроет. Каждый из них уже давно связан с Егором чем-то подобным, пусть и не столь банальным и пафосным. Это факт. И он их всех неотвратимо обязывает.
– Гоша, но ты же должен понимать – просто осуществить захват мало. Тебе придется свою кавказскую пленницу где-то держать, и достаточно долго. Хотя бы несколько дней, быстрее не сработает. При этом не посадишь же ты ее в подвал к крысам или в какой-нибудь сарай с протекающей крышей! Я тебя знаю, у тебя совести не хватит так с девушкой поступить. Значит, тебе понадобится более-менее удобное с бытовой точки зрения помещение. Притом это помещение должно быть никому не известным, не связанным с тобой, укромным, изолированным от внешнего мира... Короче, долго можно продолжать, но все и так уже все поняли – похоже, Руслан решил сменить тактику и практическими фактами доказать другу нереалистичность его замысла. Не тут-то было!