Вот мы и добрались до последней части нашего рассказа об этой выдающейся французской художнице.
Начало истории:
Наконец после долгой эмиграции Мари-Элизабет-Луизы Виже-Лебрён вернулась в любимый Париж (в 1802 году).
Но напряженные отношения с бывшим мужем и презрение к светскому обществу довольно скоро вновь пробудили в художнице желание путешествовать.
Она сняла дом в деревне Медон недалеко от Парижа, где завершила портреты маслом членов семьи Гогенцоллернов. После чего отправилась в Англию, вновь открывшуюся для французов после подписания Амьенского мирного договора.
В Англии Мари-Элизабет не понравилось. Её не устраивали ни местный климат, ни британские обычаи. Но больше всего огорчала враждебность коллег-художников.
Хотя это был и довольно плодотворный период — она написала портреты многих выдающихся личностей туманного Альбиона, в том числе принца Уэльского и лорда Байрона.
Но мир между Англией и Францией оказался недолгим.
В 1805 году художница вернулась в Париж. И опять ненадолго. Выкупив в 1807 году у бывшего мужа отель де Любер (он был по уши в долгах), Элизабет-Луиза отправилась в Швейцарию.
Где написала много прекрасных альпийский пейзажей.
Но затем начались годы потерь. Сперва (в 1813 году) ушел из жизни бывший муж, потом дочь — Джули Нигрис (1819). После, брат мужа — Этьен, с которым она объездила пол Европы.
Но Виже-Лебрён старалась держаться, продолжала устраивать салоны в своих временных домах, а по окончательному возвращению во Францию возобновила прием гостей в Париже и в загородном доме, который она купила в 1809 году в деревне Лувесьен, расположенной в западном пригороде Парижа, между Версалем и Сен-Жермен-ан-Ле.
Заботясь о том, какой образ она оставит потомкам, в 1825 году Мари-Элизабет решила написать "Souvenirs" — мемуары о своей жизни и творческом пути.
Моя страсть к живописи была врожденной. Эта страсть никогда не ослабевала; на самом деле я считаю, что со временем она только усилилась. Даже сегодня я ощущаю все её очарование, которое, надеюсь, закончится только вместе с моей жизнью. Более того, именно этой божественной страсти я обязан не только своим состоянием, но и своим счастьем, поскольку в моей юности — как и в настоящее время — это установило отношения между мной и всеми самыми дружелюбными и выдающимися мужчинами и женщинами в Европе. Память о многих замечательных людях, которых я знала, часто привносит определенное очарование в мое одиночество. Тогда я снова живу с теми, кого больше нет с нами, и я должна поблагодарить Провидение, которое оставило мне это отражение былого счастья.
Когда она умерла 30 марта 1842 года, восьмидесятисемилетняя Виже-Лебрён уже давно была легендой. Родившись в год, когда Людовику XV исполнилось сорок пять, она дожила до наступления Индустриальной эры.
Она признавалась подруге, что ей видимо придется отказаться от чтения "Горбуна из Собора Парижской Богоматери", опубликованного в 1831 году, потому что, судя по тому, что она слышала о нем, он был слишком грубым для ее чувствительности.
“Я не из этого века”, - говорила она.