БЫЛ на нашей заставе незабываемый день, говорят красноармейцы. И они охотно вспоминают его, этот день, когда начальник заставы лейтенант Агафон Фролов, политрук Иван Шерметинский, ефрейтор Дмитрий Ульянов и красноармеец Павел Люсин полностью уничтожили экипаж фашистского самолета «Хенкель-111».
А было это так.
Подбитый нашим краснозвездным ястребком черный вражеский коршун с крестами на крыльях приземлился у опушки леса. Выскочившие из кабины три офицера быстро исчезли в густой чаще кустарника. Нужно было немедленно найти врага, не дать ему уйти от зоркого глаза чекиста....
И вот четвертка смельчаков этой заставы начала преследовать врага. Извилистый след увел бойцов далеко в лес, а затем на просеке слился с дорогой. Это затруднило поиски.
— Ушли, сволочи, — с обидой говорил Фролов. — Вот бы сейчас встретить... Ну и показали бы им...
Мысль о том, чтобы найти стервятников и не упустить их по лесу к передовой линии фронта, тревожила и политрука Шерметинского, и красноармейца Люсина, и других, которые смело шли на выполнение боевого задания.
Спускались сумерки. Смелые воины не теряли надежды настигнуть скрывшихся немецких офицеров. Плохая видимость теперь уже заставляла их обшаривать каждый куст, подлезать чуть ли не под каждую елку, ветви которой склонились под тяжестью снега.
Каждый куст мог скрыть стервятников.
...Бандиты оказались неподалеку. Они перешли просеку как раз в том месте, где был замаскирован в кустах ефрейтор Ульянов. Два шага отделяло комсомольца от трех гитлеровских головорезов, которые, увидев нашего бойца, бросились в разные стороны.
— Сюда, — закричал Ульянов, вскинув на руку свою винтовку.
Громкое эхо выстрела нарушило тишину.
Перестрелка отважных бойцов с тремя, вооруженными до зубов фашистами не прекращалась около трех часов... А когда стихали выстрелы, Ульянов, видя перед собой черные фигуры врага, кричал:
— Сдавайтесь, сволочи!..
Ответ следовал из автоматов. Он требовал более решительных действий. Вскоре стервятники залегли в овраге, в тридцати метрах от Фролова. Завязалась новая огневая схватка. У Фролова кончались патроны. И вот на помощь пришел красноармеец Люсин. Несколько метров полз он к своему командиру, чтобы выручить его в этом опасном бою — доставить патроны. С другой стороны на врага полз Ульянов. Коченели руки, стыли от мороза ноги. Но он полз. Полз уверенно и смело.
Бой с врагом все более разгорался.
— Живы? — доносился глухой, но энергичный голос Фролова.
— Живы, — отвечали бойцы.
— А раз живы, тогда вперед!!!
...И бойцы вместе со своими политруком и командиром ползли на врага, не прекращавшего вести сильный огонь из автоматов.
Враг дал короткую очередь из автоматов. Пули не долетели до цели. Кусками мерзлой земли и снегом обдало лицо Ульянова. Но ефрейтор не прекратил стрельбы.
Уверенность в победе воодушевляла наших воинов и заставила замолчать немецкие автоматы. Тогда политрук Шерметинский громким голосом подает команду:
— Встать! В атаку, товарищи!
Бойцы-чекисты мгновенно приподнялись с земли и рванулись вперед. Прозвучали последние выстрелы.
...Все три офицера были убиты. Они, как собаки, валялись в этой яме, которую сами выбрали для своей смерти. Ни автоматы, ни гитлеровские железные кресты и золотые медали, ни крест с... Иисусом Христом, найденный в кармане у одного из них, не могли спасти от смерти стервецов фашистской свастикой на грязных вшивых френчах.
В смертельной схватке победили простые советские люди с заставы лейтенанта Фролова — двадцатипятилетнего уфимского рабочего.
Героев встречала вся деревня. Да их нельзя было не встречать, этих смелых и энергичных товарищей с боевой заставы.
— За родину, за Сталина, — говорит политрук Шерметинский, — мы готовы были отдать свою жизнь. Вот почему победа осталась за нами.
Четверо смелых удостоены правительственной награды награждены медалями «За отвагу».
А. БРЫЗГАЛИН, заместитель политрука (1942)