— Холера трухлявая! — уперев руки в бока, старик обозревал гнилые трубы.
Не помогал ни стальной трос, ни разрекламированное средство от засора. Выход был только один — полностью менять канализацию. А на какие деньги? Пенсия оставляла желать лучшего. Даже если менять стояк сообща, с каждой квартиры нужно собрать не менее пятнадцати тысяч.
В далеком прошлом Аркадий был вором. Руки имел золотые, да не на добрые дела настроенные. Его сверхчувствительные натренированные пальцы могли сейф вскрыть, бумажник у зазевавшегося фраера тиснуть, а уж дверные замки — щелкали, как семечки.
За свои деяния Аркаша был щедро «премирован» статьями УК и честно отмотал все сроки. Выйдя на волю после очередной отсидки, немолодой рецидивист встретил кареглазую Настю. После этой встречи — как отрезало. Не захотел Аркадий расставаться с любимой женой и сыном, бросил преступный промысел, устроился работать токарем.
Пальцы и тут не подвели — он стал лучшим токарем в цеху. Пообещав Насте раз и навсегда завязать с уголовным прошлым, Аркадий честно трудился. Сперва заботливый отец воспитал сына, затем появился внук Юрка, и бывшему уголовнику пришлась по нраву роль любящего дедушки.
Но несмотря на праведность жизни, счастливой старости не вышло. Жена была намного моложе супруга, но ушла первой... Аркадий сильно горевал, срывался — однажды вновь попытался встать на кривой путь вора-домушника. От безделья и любопытства старик вскрыл квартиру покойной соседки, стащив оттуда раритетные часы.
Ох, и мороки же было с этими чертовыми ходиками! Часики-то оказались непростыми. Хорошо, что внук Юрка с товарищем помогли ему избавиться от этой дьявольской штуки.
Памятуя о печальном опыте с теми жуткими старинными часами, Аркадий сразу отмел квартирные кражи. Но деньги нужны были срочно, а накоплений у старика не было. В последний раз полюбовавшись на засор, плюнув напоследок в мутную жижу, не желающую убираться обратно в сток, он решил пойти на сделку с собственной совестью.
— Юрке я дал слово не приближаться к замкам чужих квартир. О «лопатниках» в разговоре речи не шло, — полушепотом успокаивал себя бедовый дед Аркаша, тщательно разминая пальцы.
Пальчики еще не утратили своих сверхспособностей. По привычке он ежедневно тренировал их, разминал, тщательно массировал. Для улучшения их чувствительности, бывший вор полировал подушечки пальцев кусочком кроличьей шкурки.
Окончив разминку, старик перешел к тренировкам. Достав из комода меченную колоду, Аркадий принялся тянуть карты, рубашками от себя, одну за другой. Задачей старого уголовника было — почувствовать кончиками пальцев, какую карту в данный он держит.
— Дама треф, валет червей, семерка пик... — вслух перечислял дед, но вдруг осекся.
— А это что такое? — Аркадий озадаченно разглядывал странную карту: — Вообще не из этой колоды!
На этой карте не отображалась масть. Странным образом она попала сюда из колоды Таро. Покойная жена изредка любила раскладывать такие карты.
— «Колесо Фортуны», — прочитал Аркадий.
Дед Аркаша не знал значения этой карты. Посередине был изображен круг, вверху карточки белели облака, внизу хитро улыбался лукавый. На его левую ладонь карта легла облачком вверх.
Восприняв непонятную карту, как благоволение Фортуны, старик отправился «на дело».
— Камеры, кругом эти чертовы камеры! — тихо бормотал благообразный старичок в старомодной шляпе, опиравшийся на красивую резную трость. Изредка натыкаясь на прохожих, он быстро извинялся, затем продолжал свой путь.
«Улов» оказался не очень хорошим. В арках и подворотнях Аркадий выбросил более пяти бумажников, но денег там было так себе — жалкая стопочка. На замену канализации явно не хватало.
— Ну конечно. Богачи в нынешнее время по улицам не ходят. Люди не носят с собой наличность, — сокрушался дед Аркаша, выкидывая из украденного кошелька очередной пластиковый прямоугольник.
Старик порядочно устал от ходьбы, ему хотелось домой. Но тут перед самым носом деда Аркаши появился, будто бы из-под земли вырос, неприметный мужчина в сером пиджаке. Словно дразня пожилого карманника, он полез в пухлый бумажник и принялся считать деньги.
Такого «жирного карася» Аркадий упустить не мог. Шагая с фраером впритирку, Аркадий сделал неловкий шаг в сторону, слегка толкнув мужчину в сером костюме.
— Извините, милейший, — вежливо проговорил дедушка.
Аркаша хотел идти дальше, но вдруг почувствовал, что будто бы прилип к мужчине в сером костюме. Как былые времена, в голове вдруг пронеслось: «Опа, менты!» Мужик крепко зафиксировал руку вора у себя под пиджаком. Но он почему-то не напоминал старому уголовнику ни милиционера, ни полицейского. Из-под светлых ресниц на Аркадия с укоризной смотрели глаза небесно-василькового цвета.
— Как ты мне уже надоел! Как же ты мне надоел за все эти годы! Только с проклятыми часами разобрались, а ты опять за свое! — расстроенно проговорил незнакомый молодой мужчина.
«Откуда он меня знает? И про часы? Когда я кражами промышлял, он еще с мальчишками в войнушку играл! Больно молод...», — мысли заметались испуганными птицами. Мужчина будто услышал его слова:
— Мне не повезло, что к тебе прикрепили. Я — твой ангел.
На морщинистом лице Аркадия возникло скептическое выражение. Старик подумал, что его разыгрывают. Вдруг к нему вернулся былой кураж. Он развязно спросил:
— Какой еще ангел? Из какой организации? Из той, что медали трудящимся раздают, или где срока дают?
Васильковые глаза погрустнели:
— Хранитель твой, из небесной канцелярии. Супругу расстроил, клятву нарушил. Такими темпами ты к ней никогда не попадешь.
Вместо пытливых васильковых глаз Аркадию на миг увиделись карие глаза жены. Несчастные и заплаканные. После мистической истории с часами скептицизма у деда Аркаши поуменьшилось.
— Ну-ка, идем со мной!
Подхватив ошарашенного Аркадия под руку, назвавшийся ангелом мужчина поволок его по местам «боевой славы», а именно — по аркам и подворотням, где старый карманник успел раскидать бумажники и пластиковые карточки. Заставив собрать раскиданное чужое добро, ангел велел вернуть украденные деньги. Пришлось вернуть до копеечки.
— Будет тебе новая канализация! — перед тем, как исчезнуть, сказал Аркадию мужчина в сером.
— Угу! «От мертвого осла уши, получишь у Пушкина!» — подражая Остапу Бендеру, гневно процитировал ему вслед рассерженный дед.
Но мужчины в сером костюме уже и след простыл.
Аркаша поплелся домой, уныло волоча по земле резную трость — надобность изображать интеллигентного старичка отпала.
«Деньги забрали, канализация останется поломанной. Вот тебе и Колесо Фортуны!» — расстроенно размышлял старик.
Каково же было его удивление, когда на пороге подъезда он столкнулся с рабочим, который клеил объявление на дверь. Надпись гласила, что жильцы подъезда должны быть дома в определенное время, потому что состоится бесплатная замена стояка. Расходы по замене канализации берет на себя контора, купившая весь первый этаж дома, в котором проживал Аркадий.
— Бесплатно! И не греши! — громко сказал рабочий, мельком одарив старичка васильковым взглядом.
Услышав эти слова, и перехватив взгляд синих глаз парня в рабочем комбинезоне, дед Аркаша дернулся, как от удара.
— Что вы сказали?
Парень спокойно ответил:
— Повезло! Бесплатно вам канализацию заменят. Ни гроша с жильцов не возьмут.
Его серые глаза удивленно уставились на странного деда, бегущего вверх по лестнице, и по-мальчишески прыгающего через две ступеньки.
— Передайте жене, что я возьмусь за ум! Мы с ней обязательно встретимся! — эхом раскатился по подъезду бодрый старческий голос.
Но сероглазый парень лишь пожал плечами, продолжая разглаживать объявление на двери.
---
Автор рассказа: Ирина Ганье
---
Прощение
Издревле берега таежной реки Туры принадлежали вогулам, нехристям, шаманам и охотникам. Жили они мирно, в согласии с тайгой и рекой, и озерами, и даже самыми мелкими бочажинками. Чтили законы таежных духов и благодарили их за богатства: рыбу, дичину, ягоды, грибы и целебные травы, коих водилось по берегам Туры в несметных количествах.
Духи были к вогулам благосклонны, не обижали покорный им народ, почем зря не губили, потому и процветали люди, плодились и размножались, искренне считая землю свою воистину райским местом на земле, круглой, как колесо и плоской, как лунный лик. Да, плоской была земля, и чтобы не стекали с нее воды рек, самый главный бог Нум-Торум огородил землю стеной гор, высоких, суровых и непроходимых, чтобы сохранить свои владения и уберечь от злых шайтанов, рыскающих по безвременным весям в поисках добычи.
И здесь, в раю, повезло родиться людям. Всего вдоволь, всего достаточно. Хотал-эква, богиня солнца, подарила народу жаркое лето для веселья. А злой Куль-отыр, властитель подземного мира, каждый год насылает на людей суровую зиму. Не для смерти. Для раздумий. Как ни зол и страшен был Куль-отыр, а это он достал Землю со дна великого ледяного океана. Надо об этом помнить всегда: Куль-отыр непобедим, всемогущ и бессмертен, так же, как Нум-Торум и сын его Полум-Торум, владеющий всей рыбами и зверями доброй земли.
Так думали маленькие манси. Они вовсе не знали, что их дух уже стар и слеп. Проморгал Нум-Торум главное зло, убившее его: гостей из неведомой страны, что лежала далеко за пределами огороженных горами счастливых земель, за пределами добра и зла. Пришельцы были огромны ростом, беловолосы и имели железные колья и хищные нравы. И звали их руссами.
Они татью пробрались за высокие горы, осели на благодатном берегу быстрой Туры, оглянулись вокруг и сразились с самой тайгой, не побоявшись духов урмана и диких зверей. Вздыбилась Тура, взвилась страшными пожарами тайга, заревели дикие звери, приняли свой последний бой, взывая к помощи древнего Мир-суснэ-хума, небесного надзирателя.
Поздно. Бог руссов победил старого бога манси и изгнал его из этих мест далеко на север, к неизведанным ледяным водам, к самому краю вселенной. И манси, оплакивая свою горькую участь, проклиная несчастную судьбу свою, ушли за поруганным Нум-Торумом, чтобы разделить с ним тяжкую долю на веки вечные, на тысячи лет, навсегда, на Север, туда, где бог руссов не появится никогда. А если и появится, то в самом конце времен.
А русские плотно заселяли благодатные свободные земли: рубили тайгу и складывали порубленное в крепкие дома. И возводили храмы свои, и поля засевали хлебом своим. И били зверье без счету, потому что, счету зверям не знали. И радовались новой жизни, потому что старая их жизнь называлась каторгой, и сами они были рабами этой каторги, неуемными, непокорными, нежеланными детьми неласковой своей Родины, с давних времен не жалующей все непокорное и неуемное. С тех пор и приняла их другая Родина — могучий Урал, до поры прятавший свои богатства за высокой и длинной стеной великих Уральских гор, ныне разделивших российскую карту надвое, Европу и Азию, восток и запад, начало и конец.
***
— Батюшка, да как же так? Ужель в святцах другого имени не нашлось?
Христя и на колени бы пала, и руки в отчаянии заломила, да только не смогла — дитя руки отяжелило и волю им не давало. Батюшка торопился к обеду: нынче попадья обещалась зажарить гуся, начиненного кашей. На такие дела она была мастерица, и отец Антоний старался Бога не гневить: мастерицей попадья была отменной, но и занозой слыла выдающейся. Часа не проходило без грубого окрика: все-то ей не нравилось: и приход бедноват, и народ на дары раскошелиться не спешит, и отец Антоний глуп и неудачлив в делах, и то, и се, не так, да не этак!