За преступления, подобные тому, что совершил я, наказывали сурово. Тюрьма или смертная казнь считались для таких случаев недостаточной мерой, поэтому мне назначили самую жестокую из всех существующих форм наказаний. Мои предшественники в последние минуты плакали, кричали и катались по земле от горя, я же был спокоен, словно всё происходило далеко и не со мной. Кажется, я вполне смирился со своей участью, поэтому и шёл к месту свершения приговора размеренной поступью, равнодушно глядя под ноги. Лишь за мгновение до того, как палач дернул рубильник, я вскинул голову и посмотрел туда, где в межзвёздом пространстве виднелась песчинка далёкой микропланеты. Место моей пожизненной ссылки. Рубильник опустился, и моё тело, расщепленное на атомы, полетело на космических ветрах прочь от родного дома.
Представители всех разумных рас нашего созвездия называли микропланеты не иначе как «ад во плоти». Мы, остро чувствовавшие космос и своё место в нём, не представляли, как можно существовать на хрупкой точке, несущейся сквозь бескрайнее пространство и существующей мгновение по сравнению с вечностью Вселенной. Смертность таких планет была ещё ужаснее их беспомощности перед давящим на обитателей величием космоса. Мне предстояло прожить скоротечную, полную мучений жизнь в слабом теле местного, для которых моё тягчайшее преступление было прозой жизни и которые своей жестокостью превосходили худших из нашего рода.
Моё появление в исправительной колонии «Земля» сопровождалось невольным плачем…
Уже в первые годы я понял, почему это наказание считалось самым жестоким. Я задыхался от мелочности и злобы тех, кто называл себя людьми. В отличие от нас они ещё не избавились от религий, но ничего святого для них не существовало. Я узнал, что моё тягчайшее преступление у них называется нарушенным обещанием и практикуется даже детьми. В погоне за своими незначительными целями мои новые соседи по планете не гнушались ничем. Я узнал, что здесь не признаются в преступлениях и даже существует служба, разыскивающая виновных. Когда меня отдали в воспитательное учреждение под названием «детский сад», я понял, что всё только начинается. Земля раскрывалась передо мной во всем дикарстве микропланеты, и я сходил с ума от желания вернуться из этого ада назад, в родное созвездие.
Я ненавидел Землю. У людей были все ресурсы для счастливой жизни, но их жадность не знала границ, и вместо того, чтобы делить их, они боролись. Здесь каждый был каждому враг, и даже то, что они называли любовью, могло убивать. Я был готов подписать любые моральные кодексы, следовать всем законам, лишь бы поскорее вернуться домой. Но наказание было пожизненным, и я медленно сходил с ума, как и мои предшественники. Я бы давно убил себя, если б за это не повторяли срок.
В 16 лет я нашёл слабую отдушину в местном пареньке, который казался чище других. В моём мире мы разделили бы ссылку, здесь же он считался хорошим человеком. Я проводил с ним всё время, развлекаясь на его манер и пытаясь учить заповедям родного народа. Сначала мальчишка смеялся над моей правильностью, потом стал соглашаться с некоторыми словами. Однажды он позвал меня на лето к себе в деревню, и я ухватился за это предложение с надеждой обреченного.
За городом я почти вернул себе рассудок. Мы гуляли по пустым дорогам, пели глупые местные песни и сочиняли истории. Мне стало лучше. Время, так мучительно медленно текущее в этом месте и теле, будто побежало быстрее. Именно здесь я впервые начал привыкать к ссылке, здесь впервые безумный ужас немного отпустил мою душу.
Однажды мы загулялись допоздна. Возвращались уже в темноте, слабо разгоняемой фонарями главной деревенской улицы.
- Подожди, Стас, - окрикнул меня парень. Я обернулся и увидел, как мой спутник стоит, запрокинув голову. По коже пробежал неприятный холодок. - Когда-нибудь видел такое в городе? Красота. Посмотри на небо.
- Пойдём лучше, - неловко ответил я, пытаясь скрыть подступающую панику. За это время я ни разу не решился поднять голову к небу. Этого бы мой бедный мозг не выдержал.
- Да всего минуту посмотри! - воскликнул человек и дёрнул меня за руку. Не успел я опомниться, как чужие ладони обхватили моё лицо и подняли вверх.
Я хватанул ртом воздух и не смог протолкнуть его в грудную клетку. Оставленная мною Вселенная обрушилась на человеческий мозг всей мощью, и я едва не закричал. Мысли бились в агонии. Я был так жалок по сравнению с этим множеством звёзд и планет, огромных, немыслимых, великих. Я схватился за голову, боясь, что она разлетится на куски от напряжения.
- Видел когда-нибудь столько звёзд? - усмехнулся парень, тоже глядя вверх. - Учёные говорят, что часть из них уже мертва, но мы до сих пор их видим.
"Именно", - промелькнула в голове полуосознанная мысль. Кладбище мёртвых небесных тел.
- Они продолжают жить, даже сгорев, в нашем небе, - добавил собеседник. - По-моему, это настоящее чудо. Знаешь, Стас, иногда мне кажется, что люди рождены лишь для того, чтобы хоть кто-то мог любоваться этой красотой.
К внутреннему страху прибавилось возмущение. Эти отсталые, крохотные существа, даже не знавшие о других цивилизациях, считают, что нужны Вселенной? Той, на просторах которой живут великие народы, видевшие в десятки раз больше звезд... и никогда ими не восхищавшиеся? Я замер. Воздух с трудом пробился в перехваченную спазмом грудь. Небо всё ещё пугало, но я почувствовал слабую искру... уважения? При всей своей недолговечности и мизерности люди не только не боялись Вселенную, но даже находили в ней красоту. Махины небесных тел не пугали их, безграничный космос не давил на головы. Они даже стремились в него, не боясь рискнуть своими слабыми оболочками. Ещё не прощая людям их грехи, но уже чувствуя невольное восхищение их внутренней силой я продолжал смотреть на небо, даже когда парень начал дергать меня за рукав и звать за собой.
С тех пор что-то стало неуловимо меняться. Если я и сходил с ума, то делал это по-своему. Когда подошло время такого незначительного события как выбор профессии, я решил стать психологом. Возможность изучить человечество была чересчур привлекательна, и я изучал их все годы своего заточения. Это был завораживающий опыт. Теперь я заметил другие их стороны, которые всегда игнорировал наш народ. Я понял, как много значит каждая мелочь, когда жизнь так коротка и беззащитна. Узнал, что любовь может не только убивать, но и заставлять жертвовать этой мимолетной жизнью ради близких. В мире, считавшимся воплощеным кошмаром, было больше героизма, чем в нашем. Люди, желавшие изменить его к лучшему, боролись и с другими, и с самими собой. Наблюдая за ними, я понимал, что вряд ли бы кто-то из моего народа нашел в себе силы на подобную битву. Понимал, что в чём-то этот жестокий человеческий мир был даже лучше нашего. А ещё я разглядел - под чутким руководством моего друга - красоту земного неба и теперь частенько любовался им вечерами, с невольным трепетом гадая, где же там, в бескрайной черноте летит моя планета.
Я все больше очеловечивался. Моя душа впитала и плохое, и хорошее, ещё ярче сверкавшее на фоне этого плохого. Я научился видеть то, чего раньше не замечал, стал мудрее, сильнее и, кажется, впервые за своё долгое существование понял, что такое добро - искреннее добро, вызванное не правилами и законами, а внутренним порывом. Я пропитался Землей с её мимолетными важными ценностями... и оказался не готов к окончанию ссылки.
Закончил жизнь я тоже по-земному - сбитый нетрезвым водителем. Его преступление стало последним на моей человеческой памяти. Моё сознание вновь понеслось сквозь звёзды, одновременно отчаянно этому противясь. Я всё же сошёл с ума и теперь не хотел лишаться ни короткой жизни, ни пугающего скопления звёзд над головой. Я жаждал возвращения в свою исправительную колонию и знал, как его добиться.
Меня уносило в родное созвездие, и накопленный за время человеческого существования перечень тягчайших преступлений летел вместе с ним.
#фантастика #космос #вселенная #инопланетяне #ссылка #изгнание #преступление #любовь #жизнь #люди
