Там, куда он ее привел, было хмуро. Те же лица, тот же смех, анекдоты, мат, сигаретное марево, алкогольный душок. Витька Суркан и Сашка Цыган курят у окна. Сашка красиво, как в иностранном кино, затягивается, выпуская дымок, смотрит сквозь задумчивый прищур на Вету. — Витёк, вруби магнитофон, — Славка протягивает Суркану магнитофон, оборачивается к Вете, — отдай ему бобины, я сейчас. Витька ставит магнитофон на табурет, надевает на штырьки бобины, включает. Динамик покряхтел, пошипел, заголосил: «Лето, лето, лето. Лето твоих рук, твоих глаз. Па-па, па-пара-па-па». В это время на кухне Славка наливает в чашку заварку, разбавляет водой и, отвернув на коричневой бутылке крышку, что-то вливает. Пробует на вкус. Добавляет еще. Пока Славка колдует над зельем, Вета растерянно топчется у стены. Не выпускающий ее из вида Цыган гасит сигарету, хлопает Витьку по плечу и подходит. От него приятно пахнет. Ей хочется придвинуться к нему ближе, чтобы вобрать тонкий аромат, забиваемый сигаретным смо