В плену у праздничного платья, На шатком троне именин Прости мне стоны и проклятия, Моя всебудничная жизнь. Прости меня за блажь и смуту, За то, что всякой не чета, Что на груди уже как будто Лежит гранитная плита, Прости за форте и пиано (Всё исключительно навзрыд), За то, что очевидна рана И что мучительно болит. За страсти вихрь неубиенный И стыд до лезвия в горсти, Полночный ужас размышлений Под кофе с сахаром. Прости. Тебе, как тени в подворотне: - Прощай! А в голосе прононс И солнце делится на сотни Меня кремирующих солнц.
В плену у праздничного платья,
На шатком троне именин
Прости мне стоны и проклятия,
Моя всебудничная жизнь.
Прости меня за блажь и смуту,
За то, что всякой не чета,
Что на груди уже как будто
Лежит гранитная плита,
Прости за форте и пиано
(Всё исключительно навзрыд),
За то, что очевидна рана
И что мучительно болит.
За страсти вихрь неубиенный
И стыд до лезвия в горсти,
Полночный ужас размышлений
Под кофе с сахаром. Прости.
Тебе, как тени в подворотне:
- Прощай!
А в голосе прононс
И солнце делится на сотни
Меня кремирующих солнц.
