По странному стечению всего Аркадий Серохвостов был вервольфом. Торгуя оптом клюшками для гольфа, предпочитал в искусстве ар-нуво.
Чем парень занимался в выходной — подробности опустим (здесь же дети). Тоскуя на растительной диете, мечтал о превосходной отбивной. Пил только сок. Любил томатный сок. Сосед по даче, модный стоматолог, твердил: Аркаша, век твой будет долог, полёт твой будет светел и высок.
Опять же — молчаливая луна на небе распускалась георгином. Аркадий Серохвостов, выгнув спину, выпрыгивал из тёмного окна. Как он бежал, он нёсся напролом, с клыков слюна, мощны его лапищи. Жизнь, дети, такова — духовной пищей гостей не угощают за столом. Да, взрослый мир действительно суров. По вереску, по зарослям брусники, бежал Аркадий, шерстяной и дикий. Аркадий дикий, шерстяной — покров.
Бежал Аркадий, смахивал слезу, в обычном виде не любитель гонок. А в это время маленький смертёнок сидел, печально ковырял в носу. Ну как в носу, в окрестностях ноздрей. Смертёнок заблудился ненароком. Увидел муравьишку за порогом, уполз за муравьишкой от дверей.
Аркадий-волк чутка оторопел. Смерть люто ненавидел, оголтело. Когда смертёнок, тут другое дело. Безгрешен, безобиден и неспел. Смертёнка на загривок посадив, Аркадий в дом вернулся до рассвета. По городским дворам гуляло лето, трамвайный клоун, солнечный мотив. Аркадий принял ванну, выпил чай, надел пижаму, сбрил остатки меха. Смертёнок заливался дивным смехом, молочными костяшками стуча. Аркадий написал в сети: беда, ребёнок найден. Смерть. Забрали вы бы? Никто по объявлению не прибыл. Вздохнул вервольф: похоже, сирота. Пытался написать повторный пост. Под объявлением возмутились жутко: побойтесь бога, что у вас за шутки. Тут, как назло, луна. Проблемы. Хвост. Вы, дети, зазубрите — жизнь не мёд, но легче, если вместе, если в стае.
Смерть вырастет. Аркадий воспитает. Смертёнок даже мухи не убьёт.