Люди и судьбы
Сибирь – наш дом!
Годы Великой Отечественной войны для нашей Родины ознаменовались не только беспримерным напряжением всех государственных и народных сил в смертельной схватке с могучим агрессором, но и целой серией актов несправедливости, дискриминации и репрессий по отношению к части собственного населения.
Факты истории
Для советских немцев война, как и последовавшее за ней мирное десятилетие, стали периодом самых суровых испытаний за всю историю их проживания в России. Операция по переселению немцев, проживающих в районах Поволжья и центральной России, была одной из самых крупных операций по депортации населения в период Великой Отечественной войны. Переселение шло в отдалённые районы нашей страны. В том числе и в наш Красноярский край. В Иланском районе нашли приют сотни сосланных немецких семей.
А счастье было так недолго
Наталия Андреевна Кротова из села Новогородка – дочь депортированных во время Великой Отечественной войны поволжских немцев. О непростой судьбе своих родителей Наталия Андреевна рассказала нашим корреспондентам:
- Мои родители Генрих Генрихович (Андрей Андреевич) и Амалия Яковлевна Михель родились и жили в Саратовской области в селе Ной Мор Каменского района.
31 августа 1936 года родители сыграли свадьбу. Их семья считалась зажиточной, крепкой, славилась среди односельчан особым трудолюбием. В хозяйстве была корова, свиньи. Особой гордостью семьи был роскошный яблоневый сад. На поле выращивали арбузы, из которых мама делала очень вкусные заготовки на зиму.
Трудились, не покладая рук, радовались успехам, огорчались от неудач, вместе преодолевали все трудности и мечтали о лучшей доле для себя и своих детей. Тихое семейное счастье – что можно еще желать?!
Пришла война…
Все изменилось с началом Великой Отечественной войны. В 1941 году все немцы были депортированы. Мама рассказывала, что им дали сутки на сборы. За эти 24 часа старались собрать все самое ценное и необходимое, ведь им предстояла дальняя дорога в Сибирь. Весь день стряпали хлеб, а ночью сушили, потому что сухари легче. С собой взяли большой чайник, в который налили молоко, чтобы в первое время было чем кормить детей.
Их было тринадцать человек. Три семьи. Мои родители с двумя детьми, папин отец с мачехой и их трое детей и папин дядя с тремя детьми. Сестре Эрне на тот момент было три года, а брату Якову – годик. Наши родственники думали, что скоро вернутся в свои дома, поэтому дома на ключ не замыкали, оставили еду для кота. Они до последнего надеялись, что пройдет какой-то месяц, и все закончится.
На следующий день их забрали и повезли, а куда – не сказали. Со слов мамы, зрелище было ужасное. Все находились в полном отчаянии. Один мужчина рассказал им, что, скорее всего, их направляют в Сибирь.
Суровые испытания судьбы
Приехали в Иланский район в октябре. Моих родственников направили в Новогородку. С этого момента их судьба круто изменилась.
Жизнь в деревне стала для них настоящим испытанием. Жители Новогородки встретили семью враждебно. Многие, показывая на них пальцем, называли «фашистами». Но простых жителей можно было понять, ведь мои родные были немцами, а в сознании сельчан во время Великой Отечественной войны, все немцы – это враги, а, значит, и фашисты.
Голодали. Что бы хоть как-то прокормиться, мама меняла свои ценные вещи и одежду. Она рассказывала, что нередко приходилось по ночам выходить на поля и из замерзшей земли выкапывать картошку. Эту картошку сушили, толкли и пекли из этой массы лепешки. Летом ели конский щавель, клевер и саранки, собирали ягоды и грибы.
Почти сразу же, 16 декабря 1941 года, папу забрали в трудовую армию. Он попал в Нижнеингашский район в Решоты, там был расположен лагерь. И маму хотели забрать, но она ждала ребенка, и ее оставили в деревне.
В трудовой армии папа валил лес, работа была очень тяжелая. Голодал. Мама ходила пешком к отцу, носила передачи. Она брала вещи, которые привезла с собой и меняла на продукты, чтобы поддержать мужа. Эти продукты она сама не ела, все несла ему. Папа почти ничего не рассказывал о том времени. Только когда я стала взрослой, при мне однажды рассказал, в каких условиях он жил – еды не было, спали на фуфайках, которые и носили. Он вспоминал, что с осени их было три тысячи человек, а к весне осталось всего шестьсот, из них работающих всего девяносто, а остальные болели. Отец часто вспоминал, что только благодаря маминым «походам» остался жив.
Наша мама работала в колхозе и на полях, и дояркой. Конечно, было тяжело, но она не отказывалась ни от какой работы, чтобы хоть как-то прокормить семью. В 1944 году от голода умерла наша двухлетняя сестренка Ирма.
«Да разве об этом расскажешь, в какие ты годы жила?! Какая безмерная тяжесть на женские плечи легла?! И все без конца и без счета: печали, труды и заботы легли на тебя на одну»,- мне кажется, что эти строчки и о моей маме, и о миллионах женщин, вынесших на своих плечах все тяготы той войны.
Жизнь налаживается
Из трудовой армии папа вернулся только весной 1946 года. Первыми его увидели Эрна с Яшкой. Прибежали домой, говорят: «Мама, там какой-то дедушка - поберушка идет». Ребятишки испугались и спрятались под кровать. А мама пошла ему навстречу и тоже сразу не узнала, пока он не сказал: «Амалия, это же я!». Папе на тот момент было всего тридцать лет, но выглядел он, как глубокий старик.
После возвращения отец начал работать трактористом в колхозе, и жить стало легче. Семья наша постепенно увеличивалась. Родились Мария, Лидия, Владимир, Виктор, я, Валентина и Александр. Всего у родителей было девять детей, не считая двух умерших до и во время войны, двадцать два внука и тридцать три правнука. За воспитание детей мама была награждена орденом «Материнской славы».
После войны отношение односельчан к нашей семье изменилось. Родителей стали уважать за их трудолюбие, доброту, отзывчивость. Наш отец был всегда в числе передовиков, за свой труд в 1959 году он был поощрен поездкой в Москву на ВДНХ (Выставку достижений народного хозяйства).
Папа был удивительным человеком, много знал, много читал, в том числе и на немецком языке, всегда был в курсе всех событий в мире, даже умел очень точно делать прогноз погоды – вел специальную тетрадь, в которую все записывал, и эти прогнозы никогда не подводили.
Не рвется нить традиций
Наша семья всегда соблюдала немецкие традиции. Но и к русским привыкли. Например, Пасху отмечали вместе с односельчанами. Накануне праздника, мы по немецкой традиции на скамейки клали свои шапки и ждали, когда зайчик принесет нам по яичку. Ночью слушали, как открывается и закрывается дверь дома – это приходил зайчик с сюрпризами. Это традиция сохранилась до сих пор. Мои дети и внуки тоже в пасхальную ночь получали угощения от зайчика.
Помню, как любили петь мои родители. Летними вечерами они выходили на улицу, садились на крылечко, и старинные немецкие и русские народные песни звучали долго над селом. К крылечку собирались соседи, с удовольствием слушали, подпевали. От сердца к сердцу лились душевные мелодии, объединяя в одну семью и русских, и немцев, и эстонцев, и чувашей.
Малая родина
После реабилитации многие из наших родственников покинули Сибирь, вернулись в родные края. Наш папа категорически отказался уезжать, сказал: «А кто нас там ждет?».
И для моих родителей, и для нас, их детей, суровая Сибирь стала малой родиной. Мы выросли ответственными, работящими. Привыкли всегда доводить до конца начатое дело и выполнять обещанное. Новогородка стала нашим домом. Я даже подумать не могу о том, чтобы куда-то уехать и оставить дорогие сердцу места. Здесь мы с мужем Владимиром воспитали двух замечательных дочерей. Галина – заведующая нашей сельской библиотекой. Светлана – учитель истории в школе. У меня три внука и одна внучка. Здесь моя душа, мои корни!
Юлия ГРАНИНА (АП)
Фото их семейного архива Н.А. Кротовой