Видимся раза два в год. Но это единственный человек, который шлет мне материальные – бумажные открытки. Из мировых столиц и глухих нетуристических углов. Когда чью-то светлую эмоцию, направленную на тебя, можешь держать в руке, разглядывать картинку, а она со значением, представлять, почему строчки съезжают наискосок (писала на бегу? На маленькой почте? В кафе отеля?) - это работает: звенит горячей радостью.
Еще она меня жалеет. Знает, я не путешествую и не шоплюсь, так что, откуда может, привозит мне часы. Чтобы я не застывала, мне кажется. Шла вперёд. Чтобы не застревала во времени, я к этому склонна. Чтобы знала, что жизненные механизмы и колесики работают исправно - крутятся, стучат, тикают. Например, часы с выставки Брейгеля в Вене - с брейгелевскими персонажами на ремешке и циферблате. Конечно, она ездила на ту выставку, конечно, я - нет. Но Брейгель теперь всегда на мне.
В 1996, в конце прошлого века я зачитала и залистала до полного замусоливания первый русский Elle. Это было также первое столкновение с красивой жизнью и иллюзией ее доступности. Приступы консьюмеризма быстро гасились отсутствием бюджета. Но что-то из рубрики рекомендаций я все же могла себе позволить: пластиковые часы Swatch. Они были такие цветные, легкие, полупрозрачные! Они будто предлагали играть со временем.
С тех пор понеслось. Денег на бренды так и не завелось, но свотчи из разных коллекций продолжают радовать и громко тикать на руке. Обычно напоминание о времени меня тревожит и раздражает, но только не это бодрое жизнеутверждающее тикание. Тик-так, все будет классно, нормально все будет.
Первый раз она подарила мне свотч на День матери, тогда же я первый раз услышала об этом празднике. Дома меня ждал годовалый сын (а ее годовалая дочка), жили мы в подмосковном посёлке Икша. Так что получив подарок в обитой шелком коробочке, я метнулась на электричку. Ехала, а часики тикали - движение-жизнь, жизнь-кайф, все уже хорошо .
Текстильный ремешок давно стерся и дважды заменён, но механизм и циферблат с солнышком за 20 лет не пострадали нисколько. А первые лет 10 часы служили единственным аксессуаром к рубашке на деловых встречах.
Это всегда часы про что-то. Про что я люблю. Когда у меня был “оранжевый период”: оранжевый ноут, оранжевая куртка, сумка, она подарила мне - ну понятно, большущие оранжевые свотчи. Исключительно интуитивно – в реале мы долго не встречались. Теперь у меня двое, а у нее трое взрослых детей. Но о том, сколько лет нашим отношениям, я понимаю, когда смотрю на часы.
Когда я была в Михайловском, мои предпоследние (африканская тема) свотчи встали. Остановились, будто хотели остановить для меня время (еще лучше отмотать назад) и оставить меня в пушкинских горах. Пошла по запарке менять батарейку, но Swatch в РФ больше не работает.
В этот же вечер, случайно именно в него, она подарила мне новые - коллаб c Центром Помпиду. С грустной модильяниевской женщиной, такой же, как у меня на авке в гугле. И тоже - по наитию, ведь пишет она мне только на реальные географические адреса и в жизни не видела мою аватарку.
Теперь я смотрю, как в зеркало, на вытянутый модильяниевский овал и понимаю, что мне, чтобы не вытягиваться лицом, надо тренироваться улыбаться. И что для некоторых дружб и любовей не нужны соцсети. А время измеряется в открытках и разноцветных часиках.
