Ровно 100 лет назад в советской России начался знаковый судебный процесс: вожди победившей в революции партии большевиков судили вождей другой партии, много сделавших для устройства революции.
Текст Владимира Тихомирова
Чтобы понять, как процесс «правых эсеров» выглядел для современников, достаточно вспомнить последний суд по «делу Навального». Если кратко, всем было фиолетово. Кто-то злорадствовал, увидев на скамье подсудимых вождей социалистов-революционеров, так рьяно призывавших крушить «старый мир». Не хотели жить по закону и отправились в тюрьмы по декрету о революционном терроре – урок для будущих шатателей режима.
У них и в самом деле много общего. Как и эсеры, навальнисты строили свой политический капитал на критике коррупции высшего сословия – увы, эта тема неисчерпаема, – мнили себя спасителями, а оказались мошенниками.
Партия эсеров, созданная в Женеве на деньги британских спецслужб как инструмент для развала России, стала хорошим инструментом и для борьбы с самими эсерами. Инструмент он и есть инструмент – главное, знать, как с ним управляться. Это первым понял Ленин, который сначала использовал левую фракцию партии эсеров для захвата власти в октябре 1917 года. Именно с помощью этого альянса ленинцы обеспечили себе поддержку деревни. Но затем выборы в начале 1918 года показали падение популярности правящей коалиции, и большевики избавились от союзников. Ну а после победы в гражданской войне зачистили и оставшихся в живых правых эсеров, которые всё это время зазывали в Россию британские и американские войска.
Например, «Бабушка Русской Революции» Екатерина Брешко-Брешковская, сбежавшая в США, писала в Белый дом: «Если бы вы оказали нам поддержку в виде 50 000 хороших солдат вашей армии, большевики были бы свергнуты. Все крестьяне до такой степени измучены большевизмом, что только и молят: «Ах, если бы пришли какие-нибудь добрые люди и освободили нас».
Разумеется, после таких стенаний вся буржуазная Европа единым фронтом заступалась за подсудимых – причём не только леваки, но и такие вполне буржуазные «властители дум», как Анатоль Франс, Фритьоф Нансен. И это сыграло роль: по результатам процесса, стартовавшего 8 июня 1918 года, ни один из подсудимых не был казнён. Пятерых «нераскаявшихся» хотя и приговорили к расстрелу, но фактически только лишили свободы на 10 лет «со строгой изоляцией». «Перековавшимся», на показаниях которых во многом и строилось обвинение, дали по три года условно, а вскоре их помиловали.
В то же время у «прогрессивной общественности» Запада не нашлось ни единого слова поддержки ни в защиту расстрелянной царской семьи, ни в защиту арестованного патриарха Тихона, ни для всего русского народа.