Выйти на встречу своему страху, не всегда героическое деяние. Даже, если не просто выйти, а с грацией тяжелой рыцарской кавалерии разогнаться по лезвию бритвы. И врубиться в него на полном галопе. С искрами, скрежетом и сминаемым железом. Всё это может оказаться дешевкой. Если выходишь, с широко закрытыми глазами. И виртуозно пролетаешь по мосту толщиной с одномодовое оптоволокно, не приходя в сознание.
А достигнув цели, не можешь вспомнить про тактический меч и не открывая глаз молотишь вслепую, с диким штрафом к силе и точности ударов. Пытаясь заполошно наверстать квалитет количеством. Обрывно ощущая, что с каменным цветком, похоже, не получатся. Не получается. Всё без толку, зря, не стоило и начинать. Упуская за этими мыслями момент, когда, страннейшим образом, оказываешься победителем.
Правда, странное послевкусие от этой победы, словно вместо мраморного стейка сжевал здоровенный кусок хозяйственного мыла. Дискомфортно томит подозрение, что противник не сбежал, а просто не захотел связываться с таким жалким, потерявшем лицо и края, существом – не интересная игра. А возможно, ЭТО и было его выигрышем. Ну и так или иначе, ещё увидимся. Завтра.
Ладно, хватит жевательных соплей со вкусом лакрицы и самопальной психотерапии с ароматом деревенского самогона.
В свои права вступает причина асфиксии, бронхоспазма и синаптического шока, невидимая, но очень хорошо ощущаемая цепь-гаррота, туристическая виза в клиническое несуществование, лекарство главная ценность которого в побочных эффектах – Радио ледяных пустошей.
Тандемный боеприпас, с которым составляет одинокий странник по бриллиантовым дорогам бесконечности, увы фига там чего отколупаешь, покоритель вершин на которых нет ничего, а так хотелось хоть раз не обломаться, пожиратель фотонов, антиэпистемиолог и оптимистичный нигилист – Джон-ледяные-яйца.
И этой липкой, угарной полночью Джон хотел бы отстреляться том, почему он так ненавидит так называемую «золотую молодежь». Ну то есть, ненавидит её намного горячее, чем их пап и мам, которые угрохали СССР. И в «святые» 90-е круто поднялись, сжирая его остатки.
Нравится, не нравится, это были настоящие люди-волки. Те самые люпус эсты. С железными нервами, кремниевыми мозгами и конечно удачливые, как черти. У Джона, при всей его богатой фантазии, даже мысли типа: «на их месте мог бы или должен быть я». Не, не мог бы. Даже если бы провалился в 1985 с полным мануалом, как основать мегакорпорацию и послезнанием будущего. Главным образом, потому что и тогда бы в эту кашу не полез. Ибо ссыкотно.
Много слишком было званных, мало оказалось избранных. Слишком много из тех, кто в избранные не попал. Попал в леса Родины. В разных пакетах. Конечно, по этим избранным горько плачут расстрельные подвалы НКВД. Точнее, плакали бы, если бы были. Но их нет и остается вдохнуть-выдохнуть, и принимать действительность какой она есть.
Но, вот при взгляде на «золотых» сынулек и дочурок хозяев жизни благие намерения и самоконтроль разлетаются в клочья. Мало того, что эти существа получают активы, за которые Джону нужно десятки, если не сотни, жизней горбатиться на заполярной зоне. Просто потому, что выползли на свет из нужного места.
Так, ещё если они чем и отличаются от него, то тем, что на их месте запросто справится существо с вычислительным нервным узлом червя паразита. Да и сам этот червь, если прибарахлится костюмчиком в стиле «Червяка Джима».
Вот от таких картин жизни, благородный пролетарский гнев вскипает, как волна. Liberté, Égalité, Fraternité! Roger that.