Городской сумасшедший. Часть 3
«Бежать, — визжал голос в моей голове. — Бежать без оглядки». Но ноги приросли к земле. Должно быть, я не могла оставить Риту одну, врожденное чувство ответственности за чужие жизни, точно оно. Хотя кого я обманываю, я просто боялась. Двигаться, думать, даже дышать. Так что совсем я не друг заботливый, так, просто трусиха.
Наконец он повернулся. Рита, кажется, попыталась закричать. Или подавилась. В любом случае ни крика, ни кашля у неё не вышло. Бурчание какое-то. И тогда я вышла из кустов. Вот это да. Сама не ожидала. Подошла к Рите и заговорила:
— Уважаемый, — начала я абсолютно спокойным голосом, — ты бы не приставал больше к моей подруге, ладно? Она совсем не в восторге от твоих кирпичей и кальмаров. Но кому-то такое обязательно понравится. Я точно знаю. Так что ты не отчаивайся, ладно? Просто оставь Риту в покое.
Он вроде бы смотрел на меня. Или нет? Глаз его за этой дурацкой маской, конечно, видно не было. Я чувствовала вибрацию Ритиного тела рядом: дрожит как осиновый лист. И стоит оно того? Вроде парень гуляет без топора. Добрый знак. Даже я перестала бояться.
— Все ништяк? — спросила я тихо, нужно ведь какое-то подтверждение того, что мы договорились.
А то мы сейчас развернёмся, уйдём, а завтра Ритка обнаружит под дверью какое-нибудь безобразное мертвое животное, принесенное ей в дар влюблённым ухажером. Наш Сумасшедший все молчал. А потом…
— Что за черт? — спросила Рита.
А я и сама не поняла, что это за черт, и куда он, собственно, подевался. А главное: куда подевались мы? Или это только у меня в глазах резко потемнело?
Чьи-то холодные пальцы сжали мое плечо, и свет резко включился. Рита продолжала впиваться ногтями в мою плоть, и я дернула рукой, дескать, и так что-то непонятное происходит, ещё и с синяками потом ходить, прекращай.
Надо сказать, апартаменты были знакомые. В этой комнате я точно была, но при каких обстоятельствах? Вопрос хороший. Рита переводила ошалевший взгляд с белой крохотной тумбочки на односпальную идеально заправленную кровать, потом на картину со странным человеческим лицом, должна сказать, не с самым красивым, затем на бархатное кресло, и наконец-то уставилась на меня.
— Дом тети Вали, — пояснила она и чему-то улыбнулась.
Наверное, решила, что сходит с ума. Я улыбнулась в ответ, а что ещё делать? Ведь она права. Это спальня тети Вали, нашей пышнотелой веселой соседки. Я была здесь однажды, тетя Валя пригласила почаёвничать. Расспрашивала про моего горе-мужа мореплавателя. Интересовалась, серьезно ли это у меня или так, от нечего делать? Конечно, я сказала, что все серьезно. Я бы кольца всякие дурацкие просто так на пальцы не напяливала. Не люблю все эти бестолковые железяки.
— И правда, — согласилась я.
— А где же…
Рита осеклась, покраснела, принялась заламывать руки.
— Потому что думать надо! — вскричала тут тетя Валя из того самого бархатного кресла. Ума не приложу, как мы ее не заметили. Сидит себе, вяжет что-то цветастыми толстенными нитками, прямо руками, ни крючками там какими-нибудь.
— О чем думать? — спросила Рита дрожащим голосом, руки прекратила заламывать, зато теперь глаза на мокром месте. Совсем довели бедолагу.
— О себе, конечно!
От возмущения женщина даже вязание отбросила, кое-как поднялась с кресла и подошла к Рите вплотную, я сразу почувствовала едкий запах ее парфюма. Не сказать, что противный, просто очень, очень сладкий. Так пахнут любовные романы, написанные специально для шестнадцатилетних мечтательниц.
— Теть Валь, вы бы переходили к делу, — подала голос я. — Мы только что стояли по пояс в траве, болтали с сумасшедшим пареньком, ждали между прочим очень важного ответа…
— Замолчи! — грубо прервала меня Рита, и я даже оскорбиться толком не успела, потому что тетя Валя пронзительно расхохоталась. Даже стекла задребезжали.
— Вот оно. Нельзя приводить чужих к собственному счастью. Вредно это.
— Я ни черта не понимаю! — выдохнула я и уселась прямо на пол. Устала я от всего этого. Проснуться бы, что ли, пора.
— А чего понимать-то? Чего понимать? Девка приперлась в наш городок, жизнь ему портит. Городок-то все чувствует. Все ее страхи, обиды накопленные, идиотские несбыточные мечты. Я ей помогаю, а она нос воротит. Осьминоги ей не такие, а умяла-то их за милую душу, как только увидела. Экзотика ведь. Вкуснотища. Флейта не понравилась? Ну, конечно. А теперь не оторвёшь от инструмента! Призвание своё нашла, считай, а все дурью мается. Не нужно ей ничего, как же. Насчёт камня молчу. Не знаю, что на него нашло.
— На камине отлично смотрится, — промямлила Рита.
Тетя Валя глаза закатила, еще чуть-чуть и обратно уже не выкатятся.
— Вы, что ли, ухажера ей наколдовали? — спросила я и сразу же пожалела о своих словах. Ну и дура, такую дичь сморозить!
Тетя Валя брезгливо поморщилась, адресовала мне укоризненный взгляд.
— Ещё что выдумаешь. Просто помогла двум хорошим людям. Да и городку давно пора выдохнуть. Ваши эти страхи каждый день вдыхать, думаешь, приятно? А вот тебя на встречу с судьбой брать не следовало. Видишь, к чему привело? В следующий раз одна пойдёшь. И как миленькая!
Рита закивала, расчувствовалась, даже неловко чмокнула тетю Валю в щеку.
— Простите меня, глупую.
— Ай, ладно, что с вас, дурех, взять?..
— А он… Ну. Этот хороший человек. Он не Сумасшедший? — спросила я уже на пороге на всякий случай.
Тетя Валя подтолкнула меня к выходу.
— Такой же Сумасшедший, как и ты, милочка. А теперь брысь отсюда. Твой моряк вернулся, ждёт тебя уже битый час, пока ты людям судьбы ломаешь ходишь…
Конец