Городской сумасшедший
— Теперь это! — говорила Рита с жаром, заламывая руки. — На той неделе был осьминог, представляешь? Маринованный! А теперь это!
Рита протянула мне подарочный бумажный пакет, на котором красовались какие-то неведомые яркие цветы. Я попыталась осторожно заглянуть внутрь, не прикасаясь.
— Возьми! — потребовала Рита. — На, на, бери. Полюбуйся!
Я повиновалась и еле удержала пакет в руках. Тяжелый, зараза. Что там такое может быть? Но не успела я его открыть, как Рита практически завизжала:
— Камень! Это камень!
Я заглянула внутрь и засунула туда руку. Достала этот странный увесистый подарок и подняла повыше, разглядывая. Действительно, камень. С коричневыми прожилками.
— Сверкает, — заметила я, любуясь, как лучи полуденного солнца нежно обнимают кусок горной породы и вспыхивают, будто засмущавшись.
— Сверкает, — устало подтвердила Рита и уселась на деревянную ступеньку.
Вообще-то я зашла к Рите, чтобы попросить у неё миксер. Мой, как назло, сгорел. Именно тогда, когда мне позарез необходимо приготовить пирог. Приспичило, и все тут. Но я даже зайти не успела, где уж там попросить о помощи. Вот стою на крыльце Ритиного дома, а она в меня камнями бросается. Ну, почти.
— Необычный ухажёр, — начала я. — Непростой.
— Непростой? — устало переспросила Рита. — Нормальным девушкам дарят цветы, шоколад, драгоценности, в конце концов! А мне что? Камень? Осьминога? А на прошлой неделе так вообще: флейту. Представляешь? Это мне теть Валя объяснила. Сама я не знала, что это вообще такое.
Я присела на ту же ступеньку, что и Рита, и водрузила камень рядом с нами. Признаться, уже рука заболела его держать.
— Ну-у, — протянула я, — все лучше, чем ничего. Как считаешь?
Рита замотала головой, никак не могла остановиться. Затем перегнулась через меня, взяла свой подарок в руки, принялась разглядывать.
— Ладно бы ещё презентовал бы мне все это из рук в руки. Так он ведь под дверью оставляет, как последний трус.
— Боится, что ты запустишь в него этим камнем, — захихикала я, но, поймав Ритин суровый взгляд, взяла себя в руки. — Да ладно тебе. Это ведь все так интересно! Ты не пробовала его выследить?
— Как же, пробовала. Однажды даже видела его спину.
Я затаила дыхание. Это же один из тех самых разговоров между девочками, от которых по телу пробегают мурашки, а глаза застилает пелена надежды, мечты и едва различимой, но такой нежной печали. Как же все-таки здорово, что у меня сломался миксер!
— И как? — выдохнула я.
— Спина как спина, — пожала плечами Рита, но я успела углядеть в ее глазах промельк лукавства. — Здрасьте, теть Валь!
Я подняла глаза и увидела пожилую соседку крепкого телосложения, ковыляющую по тропинке, нахмурила брови, но тоже поздоровалась. Не люблю, когда кто-то прерывает душевные разговоры. Тетя Валя приветливо помахала нам и по своему обыкновению оглушительным голосом осведомилась:
— Ритка, как дела с менуэтом?
Рита зарделась, вцепилась в камень и опустила глаза.
— Продвигается, теть Валь, спасибо.
— Ну и молодчина!
Я не спускала глаз с Риты. Ждала объяснений. Улыбалась своим мыслям. Теперь мы сидели на ее кухне, пили кофе. Вернее, она пила, а я, закусив губу, наблюдала за ней.
— Что смотришь? — недовольным голосом спросила Рита. — Да, флейта, оказывается, здоровский инструмент. Тетя Валя научила кое-чему. И что? Ничего это не значит!
Я засмеялась и потрепала Риту по плечу.
— Прекращай! Не нужны мне эти камни и осьминоги. И тип этот не нужен! Я и одна справляюсь, ты же знаешь. И вообще. Ты чего пришла-то?
Меня совсем не смутила ее грубость. Я понимала, что влезла во что-то очень личное, но безумно прекрасное. Да и как тут можно не влезть!
Я уже хотела наконец попросить миксер, как вдруг мы услышали возню за дверью. Я подняла брови и оглянулась. Рита вскочила, приложила палец к губам и сузила глаза до такой степени, что я поняла: издам хоть звук, и камень, что она так и не выпустила из рук, окажется в опасной близости от моего лица.
На цыпочках Рита приближалась к двери, заглянула в глазок и замерла. Мне очень хотелось тоже поучаствовать в этой сцене, но я знала: нельзя. Тебя это не касается. Ты можешь только наблюдать в впитывать эти ощущения, что витают в воздухе этого дома. И все. Усекла?
Возня прекратилась. Я слушала удаляющиеся шаги. А Рита так и стояла, прижавшись к глазку двери.
— Да чего ж ты медлишь?! — не выдержала я, подскочив к ней.
Она медленно повернулась, ее щеки порозовели, а губы подрагивали от напряжения.
— Шиповник, — прошептала она.
— Чего?!
— Шиповник! — теперь Рита орала. — Он принес мне шиповник!
— Цветы, — закивала я. — Ты же хотела цветы.
— Куст! Целый куст! С корнями и землей!
— Пофиг, — я распахнула дверь и уставилась на удаляющуюся фигуру. — Как он выглядел? Ну!
Я нетерпеливо трясла Риту за плечо. Она смотрела куда-то в пустоту и молчала. Глаза ее потускнели, руки по-прежнему сжимали тяжеленный подарок ее убегающего ухажера.
Я схватила ее руку, не слишком удачно перепрыгнула через куст шиповника, ободрав ногу, потащила Риту за собой.
— Бегом, — скомандовала я. — Мы должны узнать, кто он такой.
Рита вяло плелась за мной.
— Незачем, — она вдруг остановилась и отобрала у меня свою руку. — Я знаю его.