Продолжение
Неприметная тропа уводила Тоську всё дальше в глухие дебри. В этой части изнанки ей довелось побывать нечасто – всего лишь несколько раз. Поглядывая по сторонам, Тоська совсем не спешила, здесь жили самые жуткие твари иной стороны, и разумнее было спрятаться от них, чем попытаться защититься.
Вспомнив как округлились глаза Маринки, женщина слегка усмехнулась – пустячок, а всё же приятно было наблюдать искреннее, непритворное изумление девчонки. Ни в какую ворону она, конечно же не обращалась – подобное было под силу только родакам да истинным колдовкам. Тоська наслала на Маринку обычный морок - какое-никакое развлечение в череде монотонных безрадостных дней.
Когда от неё отвернулись девчата, и предал родной брат, Тоська чудом удержалась на грани, не позволила сердцу наполниться чернотой. В том помогла ей трёхрогая лунница – оберег, подаренный Анной. Тоська приняла с благодарностью, но простить своих всё же не смогла.
Дом Тимофея она даже не попыталась найти. В долгих скитаниях по лесу набрела на поляну, где под гигантскими елями примостилась старенькая заброшка. Измученная Тоська осталась там – сначала переночевать, а после жить. Никто не потревожил её, не предъявил права на жилище. Постепенно она обросла хозяйством да приветила себе помощников. Таких же отверженных, как и сама. Так у неё появился голбешка, потом приблудился вазила. Без спросу, сам по себе подселился к ней и матоха. Тоська не стала этому возражать, приняла и его.
Со святочницей, супружницей Мирона, Тоська не дружила, лишь поддерживала вежливый нейтралитет. Одно время она зачастила в Грачевники – проведывала несчастную ячичну. Но двигал ею вовсе не интерес, а одна только жалость.
Частенько Тоську тянуло взглянуть на деревню, и, невидимкой, она приходила к краю, посмотреть издали на родные места.
Сохранить рассудок помогла ей Тенетница – одним лишь своим существованием поддерживая и изредка даря подсказки. Следуя советам древней колдовки, Тоська совершенствовала свои умения и многому научилась уже здесь, в своем вынужденном изгнании. И хотя обида по-прежнему прожигала сердце, теперь к ней примешивалась и тоска – воспоминания о жизни в Ермолаево стали для неё отдушиной, самым лучшим временем в жизни.
Вот и сейчас, как бы не злилась она на подруг, но не могла остаться равнодушной к произошедшему с ними. Поэтому поспешила в глухую часть леса – спросить совета у бабки Тенетницы.
В этот раз дом колдовки показываться не хотел. Тоське подобные причуды уже были знакомы – бабка очень редко бывала в настроении. И если не хотела принимать гостей – тщетно было надеяться на встречу. Однако Тоська не собиралась отступать – тревога за родню и подруг захватила все её мысли.
Повернувшись к поляне спиной, она забормотала какую-то скороговорку и резко взглянула через левое плечо назад. Ничего. Лишь на мгновение шевельнулся воздух, и сквозь лёгкую рябь мелькнули контуры дома.
Тоська обошла поляну кругом. Притоптывая и напевая странный мотив, с каждым разом всё ближе продвигалась к центру. Остановившись, плюнула перед собой и позвала:
- Покажись! Впусти!
Снова без толку.
Тогда она решилась применить последнее средство - продрала булавкой ладонь и капнула кровью на траву.
Гул прошёл по земле, расступилось пространство, и старый покосившийся дом предстал на том же месте, что и всегда.
- Наконец-то, - выдохнула уставшая Тоська да без стука шагнула внутрь.
Среди сумрака и пыли трудно было различить хоть что-нибудь. Сама хозяйка тоже не показывалась, хотя спрятаться в крошечном помещении, казалось, было негде.
Тоська поздоровалась почтительно и позвала:
- Баба Тенетница, спустись-покажись. Подсказкой поделись.
Она подождала. И повторила просьбу опять. Раз. А затем другой.
Послышался слабый шорох, и из угла на потолке полезло что-то неповоротливое и большое. Хозяйка откликнулась на Тоськин призыв и теперь спускалась к ней по стене.
Тенетница давно утратила нормальный облик – время стёрло все человеческие черты. Согнутой паучихой перемещалась колдовка по дому, белые глаза без зрачков смотрели и не видели, зрение бабке полностью заменил слух. Восемь кривых рук действовали слаженно и чётко, на лысом черепе лёгким мхом колыхались остатки волос.
Застыв напротив Тоськи, Тенетница повела головой и не проронила ни звука. Молчала и Тоська, ждала хоть какого-то ответного знака.
- Разбей яйцо. – голос хозяйки прошелестел словно засохший лист. – Не дай им соединиться.
- И тогда деревня вернётся? – Тоська сообразила, о каком яйце идёт речь.
- Разбей…
- Но как?
- Думай сама.
- Где оно?
- Среди темноты… - бабка резко скакнула на стену и шустро полезла на самый верх. Тоське не оставалось ничего другого, как уйти.
- Среди темноты, - бормотала она, возвращаясь. - Хорошо ей советовать. А ты додумывай. Гадай. Ищи эту самую темноту…
***
Алька стояла среди болота и чуть не плакала. Она хотела бы сбежать, но куда? Куда?? Густая спутанная трава окружала девушку. Среди этого буйства сочной зелени прятались серые оконца стоячей воды. Влажный воздух ложился на кожу, и Алька тёрла лицо рукавом, пытаясь избавиться от противной и липкой затхлости. Деревья куда-то пропали. Лишь пень-ориентир торчал чёрным отростком среди зелёного ковра.
- Не найдёшь – спрячешь в подмышку, - вспомнились Альке последние слова Никаноровны. – Может, так и надёжнее будет. И ему потом посытнее. Что та жаба – мелочь.
Искать жабу Алька не собиралась. Как и возвращаться обратно к бабке. Она решила сбежать, вырваться из-под её власти!
Присев на корточки, Алька задумалась, что делать дальше. На болоте она никогда не бывала, о его коварстве знала только из книжек. Ей бы сейчас какую-нибудь палку, чтобы обезопасить себя, знать, куда наступать…
Совсем близко за спиной захлюпало - кто-то быстро приближался к Альке. Сейчас её схватят или столкнут в трясину! Лицом вперёд на зелёную мягкую ряску.
Подскочив с места, девушка обернулась, но никого не увидела рядом с собой. Исчезли и звуки шагов, на болоте сделалось очень тихо.
Кто это был? Где он сейчас прячется??
С заходящимся сердцем, не чувствуя от страха ни ног, ни рук, Алька медленно поворачивалась вокруг себя, вглядываясь в зелёные дебри.
Закричать бы! Позвать на помощь. Только из-за колдовства Никаноровны не шевельнуть языком, не разлепить губ.
Ветерок шевельнул волосы, где-то проквакала лягушка. А потом впереди, в нескольких шагах от Альки появилась фигура – невысокая девушка в лёгком сарафане стояла неподвижно, опустив голову и чуть сутулясь. Волосы спадали на лицо, не давая его рассмотреть.
Откуда она взялась? Или это обманка? Фантом? Я надышалась болотных газов, вот чудится всякое.
- Страшно… Страшно одной, - едва слышно донеслось до Альки. – Куда идти? Где спрятаться?
Она настоящая! Такая же, как и я! Алька испытала невероятное облегчение. И поскольку позвать незнакомку она не могла - осторожно двинулась к ней навстречу.
Под ногами всколыхнулось предупреждающе, и в следующий миг нога потеряла опору, погрузилась в ледяную воду. Алька дёрнулась изо всех сил, но освободить ногу не удалось – словно кто-то держал ту под водой, крепко обхватив пальцами.
Незнакомка чуть подалась вперёд, вытянула длинную, совсем как у гусыни, шею! Среди волос мелькнул красный клюв, глухо прищелкнул в нетерпении.
Чудовище! – пронеслось в голове у Альки, а потом сильные руки подхватили её и разом вытащили из ловушки! Болоту достался только старенький кроссовок и дырявый носок.
- Ты слепая или дура?? – проорал мужик в камуфляже. Загорелый и небритый, он показался Альке совсем стариком.
- Жить надоело? Куда попёрла в самую топь?
Алька замотала головой, стала показывать руками – там, там кто-то стоит! Но девочка-гусыня уже исчезла, словно и не показывалась вообще.
- Да ты немая? – изумился мужик. – Как же тебя занесло на болота?
Ответить Алька не могла – лишь замычала что-то жалостное и расплакалась.
- Ладно, ладно! Успокойся! Пойдёшь со мной до мельницы. Сдам тебя хозяйке, пускай разбирается что да как.