Прежде чем бросаться в омут хитросплетенного текста Набокова, следует обозначить жанр этого произведения. "Бледный огонь" — один из ярчайших примеров антиромана — условного термина, для прозы которого характерны нелинейность повествования, нарушение хронологии изложения, игра со стилями и жанрами, лирические отступления, в общем всего, что могло бы запутать и отпугнуть неискушенного читателя. Сам Набоков термин "антироман" если не отвергал, то относился к нему с большим скепсисом, утверждая, что каждый роман по сути -анти, ведь он ни по форме, ни по содержанию не похож ни на одного из предшествующих ему.
"Бледный огонь" состоит из предисловия, вымышленной поэмы, написанной вымышленным поэтом и комментарием к поэме, написанным наверняка вымышленным поклонником поэта. Самое необычное по форме произведение Набокова. И так как именно форма, а не содержание является первоочередной и смыслообразующей составляющей романного мира, это произведение, подобно книжкам Борхеса или Павича является настоящей шкатулкой с секретом, открыть которую кажется невозможным.
Кинбот, начав свой комментарий к гениальной поэме Шейда, представляется читателю не только как толкователь смыслов, но и как близкий друг поэта, без которого его поэма не смогла бы стать настолько великой, насколько смогла стать благодаря его чуткому вмешательству. Что это, если не насмешка Набокова над филологами, пишущими комментарии к произведениям? В особенности нерадивым, допускающих ошибки и в толковании смыслов и в переводе.
В конечном итоге вся созданная Кинботом толковательная какофония неверных переводов и использования не тех источников, превращается в акт самолюбования и восхищения. Вместо построчного комментария к поэме читатель получает выдержки из биографии Кинбота, из которого вытекает вполне романное продолжение поэмы. Но только лишь опосредованно связанное с автором гениальной поэмы. Так в "сюжете" комментария появляются новые персонажи Карл-Ксаверий-Всеслав —король выдуманной страны Зембли и Иакоб Градус — несостоявшийся убийца короля, которые становятся полноценными персонажами комментария, связанными одновременно и с автором поэмы, и с автором комментария к поэме.
Читать этот роман следует, держа в голове мысль о том, что мы никогда не сможем понять смысл природы множества вещей. И смысл лишь в том, чтобы не останавливать поиски и видеть смысл в самом поиске смысла, даже если происходящее кажется насмешкой. Безусловно, этот текст Набокова можно причислить к пародии и насмешке над всеми комментаторами, но пародия здесь и создает новую художественную реальность — шахматную партию, разгадать которую предстоит читателю.
