- Мама? Это ты? - Яков смотрел с недоумением на свою восьмидесятилетнюю маму, которая среди недели нежданно нагрянула в гости. - Что-то случилось?
- И он ещё спрашивает? - Мама стала снимать с себя плащ. - Лучше подай маме тапочки.
- Да-да, - опомнился Яков и полез в шкаф за обувью. - Конечно. Вот тебе твои любимые шлёпки. И, всё-таки, что случилось? Мы же только вчера вечером говорили с тобой по телефону. У тебя было всё хорошо.
- Причём здесь я? - Софья Львовна по-хозяйски прошла в гостиную, уселась там в кресло, и пристально посмотрела на сына. - Яша, признавайся, у вас с Анной, что, произошёл конфликт?
- Какой конфликт? – удивился Яков. - Она сейчас на работе.
- Я это знаю, - кивнула мама, - но у вас всё равно конфликт.
- Мама, у нас нет никакого конфликта, - возразил сын. – У нас всё хорошо.
- Яша, посмотри мне в глаза, - приказала мама. - Признайся честно, вчера, когда ты мне звонил, Анны дома не было? Почему её не было дома в такой поздний час?
- Нет, она была дома.
- Не лги мне Яша! - воскликнула строго Софья Львовна. - Её точно не было.
- Нет, она была! - упрямился сын.
- Нет, её не было, - стояла на своём мама. - Я это точно знаю. Она на тебя обиделась, и не пришла домой ночевать? Так?
- С чего ты это взяла, мама?
- Как с чего? Я хорошо знаю твою Анну, Яша. Очень хорошо знаю. И если бы она была дома, я бы это услышала.
- Каким образом?
- Яша, не делай из меня дурочку. – Мама погрозила сыну пальчиком. - Вы живете с Анной уже сорок лет, и я не помню ни дня, чтобы, когда мы с тобой говорили по телефону, она не пыхтела где-то рядом. Я постоянно слышу, как она бубнит тебе, что нужно говорить, и как отвечать на мои вопросы. А вчера... Где она была вчера вечером? Почему она не шипела рядом?
- Хорошо, мама, я тебе признаюсь. – Яков решил сдаться. - Вчера мы с ней немножко повздорили. Совсем чуть-чуть.
- О, Боже, началось... - Софья Львовна картинно взялась за голову. - Началась…
- Что началось? – не понял сын.
- Вы начали ругаться. Какой ужас.
- Мама, мы не ругались. Мне просто надоело, что она постоянно учит меня жить. И вчера я её немножко поставил на место. Совсем немножко. Она пыталась скандалить, но я показал ей кулак. Первый раз за всю жизнь. И знаешь, это сработало.
- Что?! - Софья Львовна не верила своим ушам. - Яша! Не смей так себя вести со своей женой. Жена на то и дана мужу, чтобы учить его жить.
- Мама, прекрати учить меня тоже! – Яков сделал решительное лицо. - И вообще, что происходит? До двадцати лет меня учила ты, потом стала учить жена. Это, что, разве настоящая жизнь мужчины? Я что вам, половая тряпка, о которую можно вытирать ноги?
- Что такое, Яша? - у мамы округлились и без того круглые глаза. - На старости лет я узнаю, что ты, оказывается недоволен не только женой, но и своей мамой? Почему ты ничего не говоришь про папу? Ты доволен папой? Почему ты не обвиняешь его?
- Потому что ты и его до сих пор учишь, как ему правильно жить. Он такой же несчастный, как и я. Но теперь, всё, хватит. Теперь мне, наконец-то, шестьдесят, и я начинаю жить своей головой.
- О, Боже, кого я воспитала! - воскликнула Софья Львовна. - Мальчик дожил до шестидесяти лет, и всё ещё рассуждает как ребёнок.
- Прекрати мама, я уже взрослый!
- Какой же ты взрослый, если ты до сих пор не понимаешь главного?
- И что, по-твоему, главное?
- А то, что если ты до шестидесяти лет во всём слушался маму и жену, то тебе уже поздно становиться самостоятельным мужчиной. Ты этого не сможешь.
- Но, почему?
- Потому что твой собственный разум давно атрофировался, и не может принимать самостоятельные решения.
- Что?! – Яков испугался за свой мужской разум. – Почему ты так говоришь, мама?! Нет, ты не права, мой разум сможет всё. И если ты не веришь, я докажу тебе это.
- Доказать можно теорему, а то что тебе говорит мама, это всегда аксиома! - сказала стальным голосом Софья Львовна. - И поэтому, прекрати говорить глупости. Иначе я обижусь, и у меня, всё-таки, случится инсульт. Я умру, и ты станешь виноватым в смерти своей мамочки. Ты этого желаешь, да?
- Мамочка, ну о чем ты говоришь? – опять испугался Яков, но уже за маму. - Ничего я такого не желаю.
- Вот и помолчи. Сегодня же скажи своей Анне, что ты во всём виноват, и берёшь свои слова обратно. Понятно тебе?
- Нет, мама, я этого не скажу.
- Не нет, а да! Иначе ты точно станешь виноватым в моей гибели. А ведь я всегда желала тебе только счастья. Ты понял меня, Яша?
Яков тяжело вздохнул, немножко подумал и сказал:
- Да, мама.
- Обещаешь маме попросить прощения у жены?
- Обещаю.
- Вот и славно. Умный мальчик. А теперь я немножко у вас посижу, попью кофе, и поеду дальше. Представляешь, мой брат Лёва поссорился со своей Эммой. Это в семьдесят-то лет. Нужно срочно привести его в чувство. О, что за мужчины пошли нынче? Думают только о себе. Только о себе…
Софья Львовна вздохнула и пошла на кухню пить кофе.