Между югом и севером
выбирать не пришлось.
Сколько дней ни отмерено,
всё пронзает насквозь: от лаванды до вереска,
от кукушки до чаек —
круг за кругом, и верится
в то, что путь нескончаем. Дым зелёный берёзовый,
буйных маков пожар —
под июньскими грозами
обмираешь, дрожа. На черешне два голубя.
На торфяниках — ворон.
И кружит тебе голову
бесконечность простора. И нечаянно вспомнится
даже то, что забыл,
и останется в воздухе
трепетание крыл.
Между югом и севером
выбирать не пришлось.
Сколько дней ни отмерено,
всё пронзает насквозь:
от лаванды до вереска,
от кукушки до чаек —
круг за кругом, и верится
в то, что путь нескончаем.
Дым зелёный берёзовый,
буйных маков пожар —
под июньскими грозами
обмираешь, дрожа.
На черешне два голубя.
На торфяниках — ворон.
И кружит тебе голову
бесконечность простора.
И нечаянно вспомнится
даже то, что забыл,
и останется в воздухе
трепетание крыл.