У меня никогда Сергей Довлатов не ассоциировался с Уфой. Для меня Довлатовские города это Санкт-Петербург, Таллин и Нью-йорк. Но оказывается, что к Уфе Довлатов имеет самое прямое отношение, он там родился. В Уфе даже есть двор посвящённый писателю.
Все стены исписаны цитатами из его книг. Думаю это лучший памятник писателю, намного лучше чем статуя или, не дай бог, бюст. Кажется, что те кто вырос в таком дворе или постоянно натыкался на эти цитаты, гуляя по городу, должны иметь совсем другой взгляд на мир.
Так получилось, что в своей поездке в Башкирию я начал читать "Зону". В этой книге Довлатов рассказывает о том времени, когда он работал охранником на зоне, в удалённых районах Коми АССР.
Я не умею писать крутые рецензии, поэтому вот вам несколько небольших отрывков из этой книги:
Я обнаружил поразительное сходство между лагерем и волей. Между заключенными и надзирателями. Между домушниками-рецидивистами и контролерами производственной зоны. Между зеками-нарядчиками и чинами лагерной администрации. По обе стороны запретки расстилался единый и бездушный мир. Мы говорили на одном приблатненном языке. Распевали одинаковые сентиментальные песни. Претерпевали одни и те же лишения. Мы даже выглядели одинаково. Нас стригли под машинку. Наши обветренные физиономии были расцвечены багровыми пятнами. Наши сапоги распространяли запах конюшни. А лагерные робы издали казались неотличимыми от заношенных солдатских бушлатов. Мы были очень похожи и даже – взаимозаменяемы. Почти любой заключенный годился на роль охранника. Почти любой надзиратель заслуживал тюрьмы.
Потому что свобода одинаково благосклонна и к дурному, и к хорошему. Под ее лучами одинаково быстро расцветают и гладиолусы, и марихуана…
Чичеванов отсидел двадцать лет. Он привык. Тюрьма перестроила его кровообращение, его дыхательный и вестибулярный аппарат. За воротами тюрьмы ему было нечего делать. Он дико боялся свободы и задохнулся, как рыба… Нечто подобное испытываем мы, российские эмигранты. Десятилетиями мы жили в условиях тотальной несвободы. Мы были сплющены наподобие камбалы тягчайшим грузом всяческих запретов. И вдруг нас подхватил разрывающий легкие ураган свободы. И мы отправились взламывать продуктовый ларь…
