«Она всё время держала рядом с собой сумку. Словно там находилось что-то ценное. Вывешала ремешком на плечо, ставила на ближайшую полку, пихала к бедру в кресле. Тискала пряжку и открывала змейку. Она нервничала и суетилась, нечто беспокоило её. Платье — простое, нежно голубого цвета, с серым отливом. Шифоновый полупрозрачный длинный рукав, отрезное под пояс и по колено — оно шло ей, подчёркивало аккуратную фигуру и свежий цвет лица. Юбка фалдила и прыгала легко на «суховатых» чашечках, в походке. А щиколотки будто созданы были, чтоб любоваться ими. Туфли на крепком каблуке, впрочем, довольно невзрачные. Тщедушная золотая цепочка, серёжки с синим камушком. Да и вся она наряжена была не люксово, скорее прилежно, со вкусом и бюджетно почти. Ещё чуть — и бедновато. Но её не портило — ни ухватистые каблуки, для удобства и надёжности шага. Ни едва видная золотая вещица и серьги, как девичьи — на окончание школы. Ни сумка — и в пир, и в мир. С такими — универсальными — и на работу, и к подруге в гости, и на корпоратив. И только платье выбивалось каким-то не понятым роскошеством. Она наверное оживляла его, делала лучше, наряднее..
Ей было неуютно. Среди пышного гламура, расфасованного по силиконовым титькам, каратным украшениям, брендовым новинкам она серой птицей порхала и никак не могла присуседиться. Всё-то ей — мешало и торкало, «фасолинкой под матрацем». Любой бок, которым «прислонялась» к присутствующим начинало жечь неким стыдом. Вроде, и не её это место вовсе, не с этими людьми, не на этом гульбище..
Она покинула вечер незаметно, никто не ощутил потери. Поедания, чоканья, славословия, лобызания.. — всё катилось своим чередом! И только мир вздрогнул — где-то, микрочастицей своей. И «отпустил грехи» празднующим — не «съели», вместе с капризе на больших тарелках! И то заслуга..
А она шла по ночной улице, поправляла шарф на шее. Ветер знобил щёки и лоб, руки в осенних печатках подмерзали. Сумка покачивалась в левой — более, она за неё не беспокоилась. Шаг ровный, размеренный. Сама — деликатное достоинство и отсутствие способности продаться. Брошенные — коллеги и «соплеменники» — исчезли из мыслей, «ареалов» и чувств. «Каждому кулику — только его болотце!» «Болотце» с нынешними соработниками явно тянуло на чужеродное! Пора покидать..»