Владимир Силенков
В канун Нового года, вспомнились некоторые события, возможно, достойные вашего внимания. Правда, не очень весёлые, но это мы такие!..
Думаю, вам знакома мысль, что многие названия, впрочем, как и фамилии, несут в себе сущность их смыслового значения.
В 100 километрах юго-восточнее аэродрома «Рогачёво» была расположена радиолокационная рота. В том районе был мыс Чёрный, губа Чёрная, речка Чёрная и гора Чёрная. Отсюда и рота получила своё название: «Чёрная». Правда, в том же районе был мыс Саханин, остров Саханин, губа Саханина, речка Саханина, водопад Саханин! Назовите роту иначе, и этой истории могло не случиться.
1 января 1993 года. Белушья Губа. Начальника авиации дивизии нет, за него я. Примерно 10.00 утра, ночь кромешная. Неожиданно, звонит командир дивизии, Разыграев С.Н. Поздравляет с Новым Годом (а у меня дух замер, неспроста так рано) и ставит задачу: «На «Чёрной» один солдат другого пырнул ножом, может плохо кончится. По возможности, нужно выполнить санитарный рейс». Молодец он, так тактично, по возможности. Понимает, что это 1 января!
Запросил предварительно погоду, прогноз хороший. Даю команду на сбор всего личного состава транспортного звена и выезжаю в Рогачёво.
Собрались все быстро. Самого командира звена С.Домрачева нет, он на Большой Земле. Самолётчиков сразу отпустил, а вертолётчиков оставил. Беседую с людьми, объяснил задачу. Вроде все нормальные, адекватные. Но, глаза то, поблёскивают от бессонницы, сам такой!
На один боеготовый вертолёт два экипажа. Один из них является дежурным по поисково-спасательной службе (ПСС) и наиболее опытный. Но в разговоре я это не подчёркиваю, наоборот, пропускаю. Хочу определиться сам. Лететь спасать человека готовы все. Но, как показалось, командир дежурного экипажа (это был Женя Клепалов) не хочет со мной встречаться глазами. А на вылет встаёт первым. Подумалось, боится, пошлю его проходить доктора, он дыхнёт на него шампанским, и делай после этого организационные выводы. Назначаю на вылет второй экипаж. Командир открыт, спокоен, адекватен. Да и опыта, нужно, когда-то набираться. Погода хорошая, площадку знает, бывал там.
(Первая ошибка! Ну, не следует вмешиваться в запланированный Природой процесс, в последний момент что-то менять, изменять, уточнять. Запланирован экипаж, он это знает, психологически и физически всегда готов к выполнению задания. И никаких весомых аргументов у меня не было, фактически, отстранять его от полёта! Народная мудрость: «Креститься надо, когда «кажется»!)
К доктору никого не послал. Дал время на подготовку, а сам подъезжаю к вертолёту посмотреть, как техники готовят его к вылету. Тут же, у вертолёта, встречаю, командира истребительного полка Крючкова В.Е. Он подходит, гуляя со своим сынишкой. (Там всё рядом) «С Новым годом!». «С Новым Годом! Что у вас за, кипишь?» Так мол, и так, объяснил ситуацию. Поговорили ещё немного, и я на КДП.
На метео фактическая погода ПМУ (простые метеоусловия) и прогноз хороший. Только ночь уж очень тёмная, безлунная, беззвёздная.
(Вторая ошибка. Почему я был спокоен «как удав»? Мы, бывает, сетуем на командиров, которые «опекают» нас мелочными вопросами. А мы, профессионалы, сами знаем, что делать! Как не хватило в тот момент «мелочных» вопросов:
- Конкретно самому связаться с Чёрной, и уточнить метеорологическую обстановку, готовность к приёму вертолёта;
- Наконец, поставить задачу КП, связаться с ними и подтвердить готовность Чёрной к приёмке вертолёта.
Везде дежурные службы возглавляют оперативные дежурные – профессионалы, которые знают, что делать, и которым дано право, принимать решения! Наверное посчитал, что всё сработает «автоматически».)
Выпустил вертолёт. Проходят расчётные 30 минут для доклада о посадке вертолёта. Потом ещё минут десять. Бывало так, что экипаж уже на обрат пути, сразу по радио на связь выходил. Жду ещё немного и ставлю задачу КП, выяснить, где вертолёт? И тут мне, как-то растеряно, подаёт телефонную трубку дежурный по связи: « …тут Крючков, говорит из «Чёрной»!
Весь наш диалог передать невозможно. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он действительно на «Чёрной». Потому, что решил прокатиться с сыном на вертолёте. Но при посадке, они сломали стойку шасси, при этом все живы и здоровы!
Как бывает, расследование безобразия поручили его организатору (мне).
Это лётное происшествие спровоцировало равнодушие и безответственность людей, прежде всего на орлр «Чёрная». Доложили по команде о ЧП и на отдых. Информация о метеорологической обстановке, особенно о ветре не соответствовала действительности. Её передавали «от балды» не выходя на улицу. Фактически, сводка погоды была суточной давности. Вертолёт никто не встречал, на связь не вышли, площадку не подготовили.
КП дивизии, КП радиотехнического полка… все спали! Зная, что вылетает вертолёт, не поставили «на уши» людей в орлр «Чёрная». Их разбудил звук вертолёта!
Экипаж, к сожалению, тоже действовал не профессионально. Сам направление ветра сбросом дымовой шашки не определил и решение на выполнение посадки принял необоснованно. В результате, руководствуясь устаревшей метеосводкой, заходил на посадку с порывистым, попутным ветром. Поэтому в первый заход произвести посадку не смогли, ушли на второй круг. Но и это экипаж не насторожило! Во втором заходе, дополнительно попав в снежный вихрь, плюхнулись на самый край площадки, угодив в сугроб, внутри которого была помойка из старых солдатских кроватей. Подломив стойку, вертолёт накренился и стал махать винтом у самой поверхности земли. Экипаж покинул вертолёт, не выключив двигатели. Побоялись, что после выключения двигателей лопасти провиснут и зацепятся за снег. Вертолёт ещё долго махал винтом, пока не выработалось топливо из баков.
А ведь мог командир принять простое решение: «поосторожничать»! Покрутиться там, разбудить людей, дождаться выхода на связь или набрать высоту в полёте с обратным курсом и выйти на связь со мной. Топлива хватало. И уж если заходить на посадку, то по методике захода на неподготовленную площадку! Но это всё: «если бы».
Экипаж (и пассажиров) вывезли на следующий день.
Само ранение у солдатика оказалось плёвым, его жизни ничего не угрожало.
Убрать помойку, заменить стойку, заправить вертолёт и отгазовать двигатели оказалось делом посильным. Но в последний момент получаем запрет на перегон вертолёта. В инженерном отделе Архангельской Армии ПВО разобрались, что двигатели работали до полной выработки топлива и поэтому плунжерные топливные насосы подлежат замене. Заменить насосы или сами двигатели в тех условиях оказалось проблематичным. Решили эвакуировать вертолёт на внешней подвеске.
Дождались лета. И вот, из Васьково прилетает транспортный Ми-26. Но, погода не ладится, и через месяц у экипажа выходят все «сроки». Отправляем их обратно. Примерно ещё через месяц вышел «срок» регламента у вертолёта. К осени, из Васьково, на Ан-12 прилетела почти вся ТЭЧ полка для выполнения регламентных работ на вертолёте и новым экипажем. Начался завершающий этап.
А вот как он закончился, не знаю. Вышел он из поля моего зрения. Последним рейсом нашего Ан-26, во главе с начальником штаба дивизии Князевым А.И. и документацией о ликвидации 4-й дивизии ПВО покинул Новую Землю.
Проследите взаимосвязь, как неудержимая агрессия молодого человека в новогоднюю ночь, привёла в движение огромную военную организацию, изменила судьбы людей и машин. Совершено огромное количество человеческих ошибок. И ни один человек из этой команды, начиная с меня, не смог переломить ситуацию, направить её в благополучное русло…
Предыдущая часть:
Продолжение: