Ах, как хороша была Светлана Александровна — высокая, стройная, с узкой талией и длинными ногами! И сегодня она особенно нравилась себе — на ней было элегантное черное платье с атласными белыми манжетами. Облегающее платье привлекало внимание, а белые манжеты говорили: «Я недоступная деловая женщина». Она красиво шла, держала спину и ловила заинтересованные мужские взгляды.
Она была женщиной свободной, с пятилетним стажем развода. В нее влюблялись, исполняли желания, дарили огромные букеты цветов — но она никого не любила. А без этого чувства ну никак не получалось наладить отношения. И посему каждая романтическая история очень быстро заканчивалась. Нельзя сказать, что Светлана была легкомысленной особой и вела разгульный образ жизни. Ведь два романа за пять лет — это немного?
Светлане Александровне было сорок три года, работала она юристом в солидной организации. Ей нравилось все — уютный кабинет стал вторым домом. Но она трудилась на одном месте уже несколько лет — а это надоедает. Светлане хотелось попробовать себя в другом направлении. Да и заработок обещали больше. Поэтому и надела Светлана эффектное черное платье и направилась на собеседование, предварительно обсудив все основные вопросы по телефону. Ее встретил смуглый красавец, учредитель и генеральный директор компании.
Все условия были оговорены, и через две недели Светлана приступила к исполнению должностных обязанностей.
***
Быстро пролетел месяц. Через некоторое время шеф предложил перейти на «ты».
А в одно прекрасное утро на рабочем столе Светланы появились цветы. Сомнений не было, от кого они — лишь один человек имел доступ в кабинет юрисконсульта. Светлана подумала, что могут начаться проблемы: шеф был женат. А на женатых мужчин у Светланы была аллергия. На это было две причины: первая — она никогда не сможет быть второй, вторая — она никогда не сможет причинить боль жене этого человека. Света просто хотела работать, а начальник просто хотел Свету. Назойливая мысль, что он ее не оставит в покое, мешала.
Вечером, не дожидаясь окончания рабочего дня, Светлана выбежала из кабинета, прыгнула в свою машину и рванула со стоянки. Весь день шел мокрый снег, к вечеру подморозило. Загорелся красный сигнал светофора. Светлана резко нажала на тормоз, машину занесло в сторону отбойника. От резкого удара она потеряла сознание.
***
Кто-то легонько хлопал ее по щеке. Светлана открыла глаза.
— Вот умница, жива! Скорая едет, не волнуйся, все будет хорошо, — приговаривал мужской голос.
Светлана попыталась сфокусировать взгляд, но перед глазами все плыло, и сильно болела голова.
***
Владимир видел, как машину, ехавшую впереди, развернуло на дороге и понесло прямо на барьерное ограждение. Он немедленно вызвал скорую и полицию. Ему удалось открыть дверь — все подушки безопасности сработали, проверил пульс — жива. А потом она открыла глаза. Стало спокойнее на душе.
Скорая помощь приехала быстро. Владимир и сам не понял, почему назвался мужем спасенной незнакомки, взял сумку с документами, телефон и поехал вслед за машиной скорой помощи. В больнице он общался с врачами, оформлял госпитализацию, вместе с медиками повез Светлану в палату, помог переложить на кровать.
Она удивленно смотрела на происходящее, как будто еще не понимала, что случилось. Владимир познакомился с сестричками, работавшими в ночную смену, положил им в карманы приятно хрустящие бумажки.
Возвращаясь поздно вечером домой, Владимир думал, что уснет мертвецким сном, как только рухнет в кровать. Но он так и не уснул: воспоминания смешались в один клубок с мыслями о сегодняшнем вечере. Вставал, ходил по комнатам, открывал окна, вдыхал морозный воздух. И пытался понять, что произошло, когда он увидел милое бледное лицо, на секунду показавшееся неживым. Первое чувство было простым и понятным: страх. А потом, там, в больнице? Забота? Жалость? Любовь?
***
Его жизнь не была легкой. Дома Владимир бывал короткими наездами между командировками. День-два, и он убывал по делам. Женщин в его жизни было много — он не упускал возможности убежать от действительности. Жена всегда ждала, всегда была одинокой «ни девкой, ни женой — соломенной вдовой». А потом она устала ждать.
Десять лет назад он приехал в отпуск и узнал, что жена подала на развод.
С тех пор он старался избегать любовных историй с «продолжением» — не хотелось никаких «мы». Так лучше, честнее, что ли...
Светлана совсем не походила на девушек, которых он знал. Она, такая беззащитная, беспомощная, трогательная, отчего-то вошла в сердце Владимира, ее образ застрял в нем, словно заноза.
На следующий день он купил все необходимое для больницы и поехал к этой самой женщине.
***
Светлана открыла глаза. Очень болела голова — хотелось холодного нарзана с пузырьками. Рядом сидел подтянутый седой мужчина, внешность которого казалась очень знакомой.
— Пить хочешь?
Она кивнула. Мужчина открыл маленькую бутылочку холодного нарзана и прислонил к ее губам, осторожно поддерживая голову Светланы.
— Твой телефон звонит все время.
— Наверное, с работы. Мой телефон у вас?
— Ну да. Ты ничего не помнишь?
— Я, наверное, знаю вас, но не могу вспомнить, ваше имя, извините.
— Знаешь — это уже хорошо. Я Владимир.
— Я могу вас попросить сообщить на работу, что я в больнице? Только не говорите, в какой именно.
— Хорошо, сообщу. Твой телефон оставляю. Вещи тебе привез переодеться, мыло, посуду. Сама посмотришь. Если что не учел — звони, привезу, я свой номер вбил в твои контакты.
— Так вы кто? — опять этот тревожный взгляд.
— Я тебя вчера из машины вытащил, скорую вызвал. Не бойся меня. Вот моя визитка, изучи пока, будем знакомиться. Мне пора, до вечера.
Владимир сидел бы возле нее весь день: кормил, поил, просто держал за руку. Но он не хотел испугать ее, сдержал свой порыв и вышел.
Через неделю Светлану отправили домой — на амбулаторное лечение. Она, подумав, написала заявление об увольнении: решила вернуться на прошлую работу, благо место пока было вакантным.
***
У Светланы было время изучить врученную Владимиром визитку. Он работал начальником юридического отдела крупного холдинга. Светлана навела справки о нем. Оказалось, что Владимиру пятьдесят пять лет, он разведен, полковник на пенсии, боевой офицер, прошедший Афганистан и Чечню.
Владимир часто навещал Светлану: он оказался интересным собеседником. Светлана поняла, что есть больные темы, которых не надо касаться — это войны и развод. Говорили в основном о работе, рассказывали друг другу о текущих делах, апелляциях, кассациях. Этот человек покорил Светлану житейской мудростью и интеллектом.
А однажды ночью Владимир остался у нее до утра. Никакие слова в мире не смогут объяснить, что чувствуют двое, истосковавшиеся по любви, готовые дарить эту любовь друг другу бескорыстно, без остатка, до конца.
***
Она была счастлива рядом с ним. В уютной, чистой квартире Владимира, совсем не похожей на холостяцкое жилье, всегда негромко звучала музыка. Здесь было тепло, часто горели свечи, и круглый год стояла наряженная маленькая елочка.
— Новый год — это волшебство. Я хочу, чтобы волшебство было всегда. Дурацкая причуда с детства, — объяснил Владимир присутствие нарядной елки.
Ей нравилось все, что он делает и каким образом делает. Он любил готовить и изысканно накрывал стол. Он был эстетом, и даже кусочки хлеба нарезал и укладывал красиво.
Иногда во сне Владимир кричал. На тумбочке в спальне Светлана заметила антидепрессанты.
Нередко вечерами он включал ноутбук и показывал фотографии, сделанные во время своих путешествий, а иногда подводил Светлану к окну, обнимал за плечи и показывал звезды. Она кроме «медведиц», ничего не запоминала. Ну и пусть — находиться в его объятиях и слушать его голос намного важнее.
Светлане казалось, что вот оно — совпадение во всем, именно этого мужчину она ждала всю жизнь. Она даже была благодарна бывшему начальнику за тот злосчастный букет и косвенную причастность к аварии.
***
Но месяца через два встречи стали более редкими. Владимир временами пропадал, не звонил, не отзывался на звонки и сообщения Светланы, был холодным и отстраненным. В такие вечера она просто приходила к нему, тормошила, старалась отогреть силой своей нежности. Тогда они садились, болтали, пили грузинское вино, и он опять становился тем же Владимиром, каким был в начале знакомства.
О своих чувствах он никогда не говорил. Он понимал, что невольно забирает энергию Светланы. Он по-настоящему любил эту чудесную женщину, но… чем крепче привязывался к ней, тем больше чувствовал желание разорвать отношения. Слишком хороша была Светлана, слишком честна, открыта — всего лучшего, что может быть в человеке, у нее было слишком... Она достойна большего, чем Владимир мог ей дать. Он, видевший смерть, кровь, страдания, убивший не один раз, так до сих пор толком не сумевший научиться жить по-человечески, как другие нормальные люди, только отравит ей жизнь: разрушит, измочалит, растопчет. Зачем?
А Светлана знала — скоро все закончится, от этого ныло сердце и болели виски.
***
Через полгода он перестал ей отвечать.
Но Светлана не могла не думать о нем. Еще через полгода она все-таки достучалась до него — встретились, выпили бутылочку беленькой. Она кричала ему, что любит его. А он отвечал, что привык быть один и уже никто ему не нужен. Утром она проснулась в его объятиях. Эти руки, ласку и нежность последней ночи она помнит уже пять лет.
Больше они не виделись.
Светлана уже никого не ждет. Она знает, что таких мужчин на свете нет. Когда она думает о Владимире, ловит себя на том, что улыбается. Вспоминает его шутки, от которых всегда смеялась. А ему нравилось, что она понимает его юмор, и с удовольствием выдавал что-нибудь новое.
Часто она припадает к окну и пытается найти в темном небе Сириус или Полярную звезду, но удается ей найти только ковш Большой медведицы, как обычно.
А на другом конце города, в комнате, где догорают свечи, мужчина лежит на мягком ковре и слушает музыку, под которую он танцевал с любимой женщиной.
----
Автор рассказа: Ольга О.
---
Как Тоня не хотела замуж, да вышла
Нет, все-таки правильно сейчас воспитывают мамы своих дочерей. Как будущих принцесс. Принцессами они, конечно, не станут, но зато чувство собственного достоинства будут иметь. По христианским меркам, конечно, это неправильно. Жена должна быть другом и помощницей, терпеливо сносящей капризы, неудачи мужа, его плохое настроение и перманентное безденежье.
Не возникать, не нарываться, не мешать, не вякать – покорно нести ношу супружества. Как пристяжная лошадь. Ничего, если тягловый конь лягается и кусается. Ничего, если он начнет халтурить и отлынивать от основной своей работы. Или башку налево повернет, а то и весь в ту сторону потянется – ты все это стерпишь. Предназначение такое – молчать и тащить. Вы же в одной упряжке.
- А почему я? - Спросит пристяжная.
- Потому что, ты провинилась перед Господом. Ослушалась его. И за это рожать тебе в болезни, быть битой и униженной. Ты наказана во веки веков.
- Но я причем? Это Ева ослушалась. С нее спрос. Чего я-то?
И если разобраться, то и не с нее, а со змия спрос. Он соблазнил бедную женщину. Что она ему – не таких зубров уламывал. Сатана, все-таки, не какой-нибудь Безруков из рекламы кредитов. А тут новенький человечек женского пола, юридически совершенно неграмотный, без жизненного опыта… И – нате – виновна! Незнание законов не освобождает от ответственности!
И вот – получите, товарищ Женщина, две с лишним тысячи лет сроку. Будешь теперь ты и бита, и унижена. Будут тебя уводить в рабство и пинать в живот. Будут в тебя сапоги летать и башмаки. Будут тебя за волосы таскать и кнутом полосовать. Или просто с утра по зубам давать исключительно в воспитательных целях, чтобы неповадно было. А благоустроенные родильные дома с комфортным содержанием и передовым медицинским оборудованием ты получишь, дай Бог дожить, в году 2020, и то за деньги. Так что – терпи. Терпи и вспоминай свой дерзкий поступок, гражданка второго сорта. Вспоминай и думай, прежде чем что-то этакое сделать. С тебя, милая моя, спрос!
К мужчинам у Антонины отношение было, мягко говоря, не совсем лояльное. Прямо сказать, она их ненавидела. Причина ненависти понятна: все мужчины, которые появлялись на ее жизненном пути, были, как на подбор: уроды. Папенька – урод номер один. Она навсегда запомнила его «светлый образ». Что-то такое бесцветное и пропахшее самогоном. И орущее на весь дом. Пьяный папа колотил мать всем, что попадалось на глаза. Просто так. За родину! Он так и говорил:
- За родину!
Пока мама пыталась собрать на груди ошметки от разодранной кофточки, привести, пригладить расческой клочки разлохмаченных в драке волос, постанывая и подрагивая нижней губой от боли, папенька, укладывался на постель в обуви, наконец-то засыпал. Что-то там такое было в его тупой башке – алкоголь не усыплял его, а только возбуждал нейронно-протоновые связи в остатках пропитого мозжечка.
