Со своей тетей в последний раз я виделся в глубоком детстве. Так уж вышло, что мама не слишком ее жаловала. Мне иной раз рассказывала, что тетя с мужем держат ферму, живут в одиноком краю, в город изредка выезжают на машине. Любят свое маленькое одиночество, поэтому не спешат держать связь даже с родными. Эдакие отшельники.
Тетей я особо и не интересовался. К старшей школе и вовсе забыл о ней. Ну не звонит, не приезжает – и ладно. Я в те годы был больше сосредоточен на учебе, посиделках с друзьями. Родители погрузились в работу и почти не уделяли внимания. Да меня и не парило. Я был вполне самостоятелен, и уже начинал размышлять о том, как съеду на отдельную квартиру.
В одно лето случилась большая внезапность, которую я едва смог переварить. Родители собирались в командировку на несколько месяцев. Обычно в такие моменты они оставляли меня у бабушки, но на этот раз бабуля сильно заболела, и нагружать ее мной было бы кощунством. Я уж было решил, что они оставят меня дома, дадут инструкции по хозяйству и свинтят, но нет…
- Ты поедешь к тете, на ферму, - ошарашила меня мама. У меня брови поползли вверх от недоумения. Впервые в жизни решили отправить к тете. К тете, которая, на минутку, даже позвонить нам на праздники не хотела!
Конечно, я завалил ее вопросами. «Почему? Зачем? С чего бы это?». Мама только нахмурилась, скрестив руки на груди. Сказала, что тетя не против, что у них есть свободная комната, к тому же, нужны лишние руки в хозяйстве. Буду помогать им все лето, вкусно питаться и больше дышать свежим воздухом.
Возражения не принимались. Вскоре меня с чемоданами отправляли на поезд.
Что может быть хуже? Интернета у них там нет, да даже мобильная связь не везде ловит. До города путь не близкий, даже на велосипеде, а вокруг фермы только леса да поля. Даже соседей нет. Я не мог смириться с мыслью, что променяю лето на уборку навоза и копание в грядках!
Тетя и дядя встречали меня в каком-то мрачноватом настроении. Увидев их осунувшиеся строгие лица, я сразу понял, теплого приветствия не будет. Тетя показала мне дом, объяснила, что мне придется делать. Потом они провели меня в спальню. Небольшая мансарда с узкой металлической кроватью и тонким матрасом. Светлая, но излишне скромная.
«По крайней мере это не подвал или чулан под лестницей» - с ироничной улыбкой подумал я.
Тетя и дядя были молчаливыми, холодными. Вечером они повели меня смотреть свою небольшую ферму. И тогда я осознал, что что-то здесь не так. Животные выглядели странно. Измученные, истощенные, некоторые из них были больше похожи на живые чучела. Тетя и дядя словно не замечали этого, рассказывая, чем я должен буду убираться, где нужно подлатать забор, кого доить и как часто ходить собирать яйца.
Я смотрел на поникших козлят, тощих медлительных коров, ободранных куриц, и меня брала дрожь от их вида. Ферма не выглядела слишком плохой, еда и вода для животных стояли, была наведена чистота. Так что же с ними?
- Животные, что, чем-то больны? – решился спросить я и получил просто убийственный взгляд тети в ответ.
- Нет. С ними все в порядке. Меньше вопросов, племянник. Ты вообще меня слушаешь? – с жестким упреком спросила она, и я замолк, кивнув. Заметил, что некоторые животные здесь, все же, выглядят более-менее приемлемо. Но некоторые… В гусятнике одна из птиц лежала на боку, не шевелясь, потертая, помятая… Сначала я даже решил, что гусь окочурился, но, когда мы приблизились, он вдруг вскочил, зашипел, раскрыл крылья. И, клянусь, мне показалось, что одно из его крыльев держится на честном слове…
Ночью мне снились кошмары. В сумерках я шел по ферме, и видел, как вместе с молоком, из вымени коровы вытекает кровь. Индюк, идущий мне навстречу, был слеп – вместо глаз у него были темные вмятины. Коза лежала на боку с ужасно вздутым животом. Шерсть с нее облезла, и я видел синие пульсирующие вены. Казалось, что ее вот-вот разорвет. Она тихо жалобно блеяла, постукивая копытцами по забору, резко откидывая голову назад, будто шею сейчас свернет.
Я проснулся в холодном поту. Хотел спуститься, выпить немного воды. По дороге заметил, что дверь в спальню дяди и тети приоткрыта, решил заглянуть. Пусто. В комнате никого не было. Не знаю, что на меня нашло, но я решил зайти, осмотреться. За горло взяло подростковое любопытство. С виду обыкновенная спальня: большая двухместная кровать, явно удобнее, чем у меня наверху, высокие окна, закрытые бархатными шторами, шкафы, тумбочки… И тут я споткнулся о складку ковра и едва не встретился носом с полом. Вовремя схватился за шкаф. Пора бы это заканчивать. Уже собирался уходить, как заметил, что случайно задрал ковер, когда споткнулся. Но не это привлекло мое внимание. На кусочке открывшегося паркета было что-то нарисованное мелом. Фрагмент некого геометрического узора. Я заинтересовался, поднял ковер больше. И обомлел. Под ним было нечто, дико напоминавшее какую-то колдовскую пентаграмму. Непонятные символы, соединяющиеся линии, круги… Что это, черт побери, такое?!
В этот момент услышал шаги. Пришлось срочно уносить ноги из комнаты, перед этим, естественно, поправив ковер. Дядя и тетя крутились в гостиной. Где они были до этого посреди ночи? Теперь я вовсю ощущал неладное.
На следующий вечер я решил проследить за подозрительной парочкой. Дождался, пока смеркнется, и стал ждать, пока они покинут спальню. Так и вышло. За полчаса до полуночи дядя с тетей тихо вышли из комнаты и пошли вниз. Держа расстояние, я украдкой побрел за ними. Было жутко, но любопытно.
Тетя и дядя направились в подвал – место, куда мне они строго-настрого приказали не заходить, и даже повесили большой тяжелый замок. Ключ дядя носил с собой, в переднем кармане. Я аккуратно шел следом, наблюдая за каждым их действием.
Они спустились. Включили свет. Я пополз по каменной лестнице и остановился на ступеньке, с которой можно было рассмотреть, что происходит внизу, и вовремя спрятаться, чтоб тебя не заметили. Хорошее укрытие.
От увиденного сердце пропустило удар. Широкий каменный стол. Мертвое тело овцы. Свечи. Порошки. Кровь. Пентаграмма, подобная той, что я нашел в спальне. Мороз пробежал по телу. Что они делают?
Глухим голосом тетя зачитывала непонятные слова. Я видел, как острым ножом дядя срезал кусок плоти с шерстью овцы, бросив его в огонь. А потом, когда голос тети стал громче, овца открыла черные глаза-бусины, налитые алой густой кровью, стекающие по ее морде, подобно слезам. Задергала копытцем. Меня затошнило. Голова закружилась. Руки и ноги задрожали. От зрелища и запаха стало совсем не по себе, и я срочно решил убираться. Пополз вверх по лестнице, но неожиданно для себя поскользнулся на камне. Ударился грудью. Понял, что этим скольжением издал громкий звук. Голос тети внизу стих. Плохо дело. Заметили? Я вскочил и побежал по лестнице вовсю. Вдруг почувствовал, что кто-то схватил за шиворот. Да как?
Обернуться не успел, крепкая рука потянула меня на себя, и ноги запутались. Следующее, что ощутил – как приложился спиной о ступеньки и покатился по лестнице, не разбирая, где пол, а где потолок. Все тело заломило, в голове адски заболело. Послышался треск. Я открыл глаза, увидев, что с лестницы ко мне спускается дядя, все с тем же острым ножом в руке, а сзади стоит тетя. Ужас обхватил горло.
- Вот сучий сын, - прорычал дядя, будучи уже почти в шаге от меня.
Не знаю, где я нашел силы в своем побитом теле, но резко вскочил на ноги. Тетя обхватила меня руками сзади.
- А ну стой! – закричала она, но я ударил локтем под дых, и женская хватка ослабла. Дядя с яростным взглядом бросился вперед, но промахнулся. Я увильнул в сторону, глядя на лестницу. Чувствовал, как по лбу течет кровь, но боль резко отступила. Адреналин наполнил тело. Лишь один приказ пульсировал в голове: БЕЖАТЬ.
Я снова кинулся к лестнице, но дядя схватил за рукав. Раздался звук рвущейся ткани. Дядя остался с ошметком моей рубашки в руке, а я побежал, что есть мощи, по ступенькам, слыша, как шаги сзади стают все громче и ближе. Их сопровождали и крики:
- А ну стой, паршивец! Немедленно иди сюда, щенок!
Я не останавливался. Вот она – приоткрытая дверь с просачивающимся лунным светом. Буквально в паре метров.
Тут меня схватили за ногу. Упал, ударившись животом и оцарапав руки.
- Попался! – заликовал мужчина. А я извернулся на полу и этой же ногой со всей силы дал ему в живот. Не знаю даже, как вышло. В школьных драках я никогда не был силен.
Дядя потерял равновесие, попытался ухватиться за перила, но рука его соскользнула. Покатился мешком по лестнице, и сбил с ног бегущую за ним тетю. Что было дальше я не видел. Снова кинулся к выходу, не оборачиваясь. Услышал лишь глухой грохот.
Тяжелые двери распахнулись, и я вывалился наружу. Весь в крови и ссадинах. Боль потихоньку возвращалась, но я не обращал на нее внимания. Побежал к сараю, где хранил свой велосипед, который привез сюда, дабы ездить в город на досуге.
Запрыгнул в седло и поехал. Пару раз обернулся и заметил, как шатающейся походкой дядя бредет по траве, смотрит мне в след. А в руках у него… Топор.
Я сильнее стал давить на педали, ехал, не разбирая дороги. К счастью, по трассе редко проезжали машины, особенно в такое время, так что дорога была пуста. Я уже думал, что оторвался, когда услышал рев мотора позади, и понял, что за мной следует дядин внедорожник. Пока еще далеко, но стремительно набирает скорость. Я побледнел. Ноги не слушались. Я не мог еще быстрее крутить педали. Боль накатывала острыми волнами, а кровь заливала лицо. Желудок свернулся, а сердце стремилось вырваться из груди. Он приближался. Свет фар залил все вокруг. Внедорожник несся, как угорелый, давно превысив норму скорости на этой дороге.
Когда я понял, что машина буквально дышит в спину, то пошел на другой шаг – резко свернул в поле. По инерции внедорожник не смог сразу остановиться, а я поехал по буграм, сначала вбок, куда свернул, потом прямо. Но дядю это не остановило, он вдруг повел машину за мной.
Ноги онемели. В какой-то момент колесо влетело в яму, а я не удержался на седушке, и вылетел с велосипеда. Прокатился по высокой траве и заметил начало кукурузного поля впереди. Вот он – мой шанс.
Отдышка была уже безумной, а я все бежал, как угорелый, слыша, как мотор ревет за спиной. Вбежал в густые заросли, пробираясь через них, буквально не понимая, куда я бегу. Кукурузные кусты сменялись своими близнецами, уши наполнил шум их шелеста.
В какой-то момент я выпал из зарослей на голое поле и увидел небо над головой. Следующее, что осознал – больше не слышу звука мотора. Но велосипеда больше нет. На чем добираться? Пешком? Да я скорее сдохну, чем доплету на своих двоих.
Вышел к трассе. В глазах потемнело. Тошнило. Все болело. Кровь пошла даже из носа.
Постоял. А потом стало совсем худо и земля сменилась небом. Потерял сознание…
Очнулся я уже в больнице. Как оказалось, у обочины меня подобрали ранние водители, проезжавшие мимо. Весь в переломах, синяках и ссадинах, обинтованный, как мумия, лежал на больничной койке. Палату окутал обычный для больниц запах лекарств и антисептика.
Я попросил телефон и сразу же позвонил родителям. Опустив самые мистические детали, рассказал о произошедшем матери. Она была в ужасе. Заплакала прямо в трубку. Сорвалась из командировки ради меня.
Когда полиция пришла к ферме дяди и тети, то уже никого не обнаружила. Семья сбежала, прихватив самое важное, осталась лишь ферма со странными животными, похожими на живые трупы… А, впрочем, только ли похожими?
Не знаю, смогу ли я когда-нибудь забыть ту ночь. Смогу ли прогнать ее из ночных кошмаров, которые не отпускают меня месяцами. Проклятая ферма снова и снова настигает меня. Полумертвые животные… Кровавый ритуал… Яростные глаза дяди и нож в его руке… Даже сеансы с психотерапевтом не могут вытащить из этой ямы. Проклятая ночь. Проклятая ферма…